Онлайн книга «Неправедные»
|
— Привет, Маришк. Слушай, я тут… в общем, хотел извиниться за вчерашнее. Что-то я вспылил… Но ты тоже пойми меня… Давай встретимся всё-таки, поговорим по-нормальному. Ты какой тортик предпочитаешь?.. Сергей — Доброе утро… Э-э-э, точнее, вечер… Звук знакомого «недопацанского» голоса дошёл до моего мозга чуть раньше, чем сфокусировался взгляд. Я встрепенулся, приподнялся на локтях над заляпанной бордовыми пятнами подушкой, огляделся по сторонам. — Ну, как бы… добро пожаловать! — Тимонина, почему-то адски бодрая и странно одетая, поставила перед моим носом, над подлокотник дивана, стакан воды. — Ты проспал почти сутки. А вернее, двадцать часов четырнадцать минут. — Пиздец, — выдохнул я, садясь в постели. И, вылив в себя, глоток за глотком, живительную влагу до капли и чуть ли не выжав стакан, спросил первое, что меня встревожило: — Чё я голый? — Ты не голый! — заржала Тимонина. — Трусы мы с тебя не снимали! — Мы? — ещё больше напрягся я. — Ну, да. Ты что, этого уже не помнишь? Ну… вспоминай! Тимонина стояла напротив, привалившись к комоду и скрестив на груди руки, пальцы одной из которых держала у себя на растянутых в улыбке губах. На ней болталась почему-то моя клетчатая рубашка, причём, походу, только она. И тут мои надорванные извилины всё состыковали… Я вспомнил, как вчера, после событий в клубе, мы с Тимониной отправились гулять. Она сбегала за нашими куртками, я её ждал. Потом зашли в «зелёный», взяли бутылку вискаря и прямо на ходу, без закуски-запивки, его распивали. Вот с этого вискаря меня наконец и накрыло. Деревья и столбы затанцевали, мир стал заметно веселей. Мы шли, обсуждали выступление Лебедя, обоих то и дело разбирал смех. А потом что-то речь зашла про рубашку, и Тимонина сказала, что себе такую же хочет, а я ей такой — давай подарю… — Кто «мы»? — поняв, что после рубашки мало что помню, ещё серьёзнее повторил я. Тимонина вздохнула, шагнула вперёд и плюхнулась на диван ко мне. — У меня мама дома. Я снова выругался. — Да не волнуйся ты! Мы же не могли тебя в одежде спать положить. Ты был весь грязный, в крови. — Она покосилась на подушку. — К тому же, мама сказала, нужно посмотреть, нет ли на тебе, то есть, на твоём теле, ещё каких-то, более серьёзных, повреждений… У тебя ничего не болит? Дышишь нормально? — Да трындец. У меня совесть болит. — Я встал, прикрывшись снизу одеялом, стал взглядом ощупывать комнату, искать шмотки свои. — А вещи твои ещё не высохли, — пояснила Тимонина. — Супер. И как я домой пойду? — Я посмотрел на неё возмущённо. — А ты не ходи домой… — Она тоже поднялась и, опустив глаза, проронила чуть слышно. — Останься у меня, Серёнь. Хотя бы до конца каникул. — На неделю? — спросил я спустя секунду, отойдя от лёгкого шока. — А как же мама? — А мама не против. Я задумался. Не столько над предложением, сколько над тем, что там за мама такая. Если б я притащил в дом девчонку, моя бы, наверное, нас обоих с потрохами сожрала. Она и так всегда орёт, что у нас тесно… — Ну, так что? — поторопила Тимонина, вглядываясь мне в глаза. Тут я вспомнил, насколько погано, должно быть, сейчас выгляжу. И воняет от меня наверняка как от бича… — Можно я в душ схожу? — Конечно! Пойдём, покажу тебе твою щётку… Вот так я поселился у Тимониной. Возможно (не возможно, блядь, а точно!), с моей стороны это по-свински, но для себя я решил, что буду использовать её. Не в плане секса — мы не спали, не целовались даже, — просто она нужна была мне, чтобы не думать о Маринке. И чтобы не становиться тем чмом, которым, я знаю, я бы обязательно стал, оставшись наедине со своими мыслями. |