Книга Неправедные, страница 4 – Олич Кода

Мы переехали из столицы в маленький подмосковный посёлочек не от хорошей жизни. Так уж получилось, что я оставила совместно нажитую квартиру бывшему мужу, можно сказать, откупилась от него, забрала Ваньку и сбежала сюда. Здесь от бабушки мне достался небольшой старенький домик, деревянный, но с центральными коммуникациями. Я без труда нашла работу в получасе езды от него, вспомнив, что по первому образованию я парикмахер. В общем, для меня переезд прошёл почти безболезненно, а вот для Ваньки…

Я протиснулась к металлическому ограждению и, приготовив телефон, начала искать его глазами. Пышные банты, букеты, шарики… В какой-то момент обнаружив в толпе самых рослых ребят, я застопорилась: среди них оказался мой вчерашний красивый мальчишка. С минуту я не могла отвести от него глаз. Какой же он классный… В белой, подчёркивающей фигуру рубашке… Вчера он тоже был хорош. На нём тоже была рубашка, только клетчатая и оверсайз, поверх футболки, и голубые джинсы (боже, я всё это запомнила!). Но сейчас… Я не видела, как он улыбается вчера, а улыбка у него просто фантастическая…

С трудом оторвав наконец взгляд, я повела им дальше и нашла своего Ваньку в стороне. Он стоял один, невесёлый. Моё сердце тут же сжалось. Я даже подумала набрать ему, сказать что-нибудь ободряющее, но тут его взяла в оборот какая-то женщина, наверное, учительница.

Во время линейки моё внимание так и металось. То я проверяла взглядом Ваньку, мысленно посылая ему сигналы поддержки и умоляя улыбнуться хоть раз. То переключалась и зависала, разглядывая красивого мальчика. Да, это дурь, ругала себя я, не мне, тридцатишестилетней взрослой тётке заглядываться на пацанов. И тут же оправдывала: я же просто смотрю, ничего такого не делаю. И никто об этом не узнает. Никогда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А потом я поняла, что это их класс. Что Ванька и красивый мальчишка будут вместе учиться. Не знаю почему, но внутренне я обрадовалась и одновременно занервничала. Включила камеру, вытянула телефон повыше, начала снимать. Из-за затылков счастливчиков, стоящих тоже у забора, но хотя бы в периметре школы, мне было мало что видно. Но я надеялась, что всё самое интересное я засниму. И сосредоточенный взгляд и полуулыбку красивого мальчика, несущего на плече малышку-первоклассницу в белых бантах, и восхождение их немногочисленного класса на лестницу, и то, как Ванька будет отпускать в голубое небо ярко-алый шарик…

Когда всё закончилось, и спина Ваньки скрылась за школьными дверями, я медленно отправилась домой. По пути решила перепроверить запись — и с досадой обнаружила, что кроме чьих-то разноцветных макушек я не засняла толком ничего. Единственное — момент отпускания шаров. Но ни лица Аверьянова Серёжи (у красивого мальчика даже фамилия оказалась красивой), ни лица Ваньки, на этих кадрах видно практически не было.

Сергей

Война с Леськой продолжалась. Весь день она строила из себя гордячку, даже не смотрела в мою сторону, а вечером, на репе в ДК, начала снова заигрывать с Лебедем. У меня на глазах.

— Ой, Дим, ты такой высокий! Ты что, с линейки подрос?

— По-моему, это ты каблуки сняла.

— Слушайте, ща блевану прям на вас, хотите? — со сцены, возле которой они стояли, влез я.