Книга Неправедные, страница 8 – Олич Кода

— Серёг, я эт… поговорить, в общем, хочу…

Это не он хотел поговорить, это мамка хотела продолжать орать на меня, только уже его ртом.

Я заткнул уши наушниками и уставился в экран смартфона. Принялся искать в сети номер парикмахерской на Риге.

— Серёга! — Отчим выхватил у меня аппарат.

Пришлось вытащить один наушник и удивлённо посмотреть на него.

— Чё мать не слушаешь?

— Я не могу одновременно слушать и мать, и Кипелова.

— Кого, Кипелова?! — отчим рассвирепел.

Он попытался выдрать у меня ещё и второй наушник, но я увернулся, и он просто заорал:

— Бессовестный! Здоровый лоб уже, а матери совершенно не помогает! Она целыми днями разрывается, а он!.. — Дальше он не придумал, что сказать.

Покряхтел, посопел и ушёл в итоге.

Я был спокоен, потому что знал, что вся эта постановка чисто для мамки. Что отчиму вообще до лампы, чем я занимаюсь. И чем она занимается тоже. Главное, чтобы ему плешь не проедала, чтоб он мог и дальше спокойно пялиться в телек всё теми же «целыми днями». Выполнил «родительский долг» — свободен.

Я откинулся на кровать, лёг поудобней. В ушах снова зазвучал затёртый до дыр сборник. На экране наконец-то высветился нужный номер. Я попытался его набрать, но оказалось уже поздно. Десятый час.

Я вспомнил удивлённые глаза мастерши, невольно улыбнулся.

* * *

Утром орали все: мамка, Лилька, отчим. И все на меня одного. Только Малая орала просто так, у неё на всё это смотреть, наверное, нервы не выдерживали.

В общем, в школу я рванул раньше времени.

Припёрся задолго до начала уроков. В холле тишина, мелюзга одна, наших нет. Поднялся. Прохожу мимо туалетов, слышу голос:

— Вы с Аверьяновым-то будете мириться?

Я притормозил. Дальше, конечно, говорила Леська.

— Да пошёл он! Задолбал! Строит из себя много! Думает, я за ним бегать должна? Вот ещё. Не угадал. Я себя тоже не на помойке нашла.

— Так чё, типа совсем всё?

— Ой, я тя умоляю! Куда он денется! Сперматоксикоз настигнет — сам прибежит.

— А если не настигнет? — захихикала Бекетова (одна из наших, я узнал её по голосу). — Смотри, там уже Маша — два рубля и наша — на подхвате…

— Кто?! Тимонина?! Не смеши меня, Поль! Он сам говорил, что она жирная, к тому же ростом едва ли не выше. Не, Сега на такое даже с голодухи не позарится.

— Ну не знаю… Я б на твоём месте так уверена не была. Видела, как они в клубе зажимались?.. Она, кстати, похудела на пять килограммов. Вчера, пока домой шли, хвасталась, что почти не ест ничего, одну гречку только и йогурты…

— Это ради Сеги, что ли? Ну и дура. Нашла ради кого страдать. Да и всё равно она лошадь для него. Ему, насколько я знаю, всегда миниатюрные девушки нравились. Как я. Так что… думаю, помариную его ещё немного и…

— Кстати, как тебе новенький?!

— Новенький? Ну… не знаю… симпатичный, конечно, но что-то какой-то он тормоз…

Тут они вышли из тубзика и, наткнувшись взглядом на мою улыбку, Леська резко замолчала.

Видеть её лицо при этом было крайне забавно, но я сдержался.

Все уроки она бесилась. Потому что так облажаться — это надо быть асом. И теперь не только она знала, что она ас. В отместку продолжала осаждать Лохматого. Хохотала во всю глотку на переменах. Я не реагировал. Общался с Труниным. У нас с ним было одно дельце, и мы его весь день обсуждали. А потом ко мне Бекетова подошла.