Книга Неправедные, страница 30 – Олич Кода

Вскоре подгребли Леська с Бекетовой, за ними, как звезда яркая, в вырви-глаз-малиновом костюме появилась Татьяна Валерьевна.

Сразу оторвала меня от «Маленькой страны».

— Серёга, за мной! — скомандовала она и, чуть не задушив нас сладким шлейфом, процокала каблучками в «театралку».

Когда я аккуратно прикрыл за нами дверь, она её на замок захлопнула.

— Бить будете? — осторожно поинтересовался я.

— Да! — выдохнула Валерьевна, поправив длинный белый локон, и, чинно задрав нос, прошла за торец стола, к окну. — Присаживайся!

— Может, я тогда постою лучше?

— Нет, Серёженька, у нас есть целых десять минут, садись пожалуйста.

По тону я уже понял, что Валерьевна намерена снова потрошить мне мозг, и раз даже репетиция ждёт, значит, очень обстоятельно. Этого мне дико хотелось избежать, я, возможно, из-за этого и репы прогуливал в последнее время.

— Не заставляй меня повторять пожалуйста…

— Ну, Татьяна Валерьевна! — взвыл я.

— Садись!

Я плюхнулся на стул и целую вечность без остановки слушал, что виноват во всех бедах галактики. Что из-за меня Тимонина перестала ходить на вокал (это Валерьевна ещё про школу была не в курсе), что я должен сломя голову бежать и спасать её, бедную… После концерта, конечно же, на котором у меня сегодня не будет сольного номера, потому что я, если я помню, своевольничаю. А ещё — аккуратно просить девчонок не гнобить Тимонину. То есть, не просить, а умолять. То есть, по мнению Валерьевны, у меня нет иного выхода, кроме как подлизать Ковалёвой, которая меня, если что, поносит при каждом удобном случае, разные слухи обо мне распускает… и не только слухи, но и руки… Короче, я устал.

Вся эта тема с Тимониной так задрала в последние дни, что я молча выслушал пламенные речи Валерьевны, кивнул в знак смирения, взял свою куртку и свалил из ДК.

И то, что, как сама Валерьевна всегда говорит, «минимум ползала зрителей приходят на концерт ради одного Серёжи Аверьянова», меня уже абсолютно не волновало.

Если честно, я и сам давно подумывал забить на вокал. Даже несмотря на победы во всяких там конкурсах, связывать свою жизнь со сценой я никогда не собирался. А внимания девчонок мне хватало и без него. Всё, что меня там держало — это наша дружная команда, которая всё равно уже распалась на шайки-лейки. Ну, и мамкины незакрытые гештальты, то есть, периодические головомойки, пинки, плюс слёзы умиления и так далее… Ходить туда и каждый раз сдерживаться, чтобы не нахамить Леське?.. А смысл?..

Мне даже курить нельзя было, чтобы не портить связки. Мне, в мои восемнадцать, вообще ничерта не можно было: ни курить, ни выбирать себе девушек (всё, походу, шло к тому, чтобы я женился на Тимониной), ни самостоятельно планировать своё грёбаное будущее.

Я заметил, что уже у зелёного магазина. Застегнул наконец куртку, зашёл внутрь, купил пачку сигарет, самую дешёвую зажигалку, вышел. Закурил, с непривычки позорно закашлялся и, пока с тоской думал, набрать ли Трунину (у него хотя бы гитара), мне пришло сообщение по ватсапу.

Марина

Нет. Он же не знает, что это я. Он же не знает, что это я. У него нет моего номера. Всё, спокойно, у него нет моего номера, значит, он просто проигнорирует это сообщение. Чёрт, а если не проигнорирует? Если он ответит?..

Господи, я правда дура, что я творю! Надо удалить это. Да чёрт, он же уже прочитал! Так, спокойно, он прочитал, не отвечает, значит, просто забил. Возможно, решил, что это какая-то ошибка или очередная его поклонница… Наверняка, у него их немало. Но почему он тогда в сети до сих пор?..