Книга Неправедные, страница 24 – Олич Кода

— Какая у тебя сестрёнка хорошенькая! Прям куколка! Беленькая, глазастенькая такая, а кудряшки!..

— Угу, — не вникая, кивал я, не отрывая взгляда от экрана.

— Ну Серё-о-о-ож, ну ты чего совсем не следишь за ней?..

Потом из-за меня свернули за школу. На заброшку с Малой нельзя, там мусор, осколки, всё такое. А за школой у нас футбольное поле и турники. Есть ещё баскетбол, правда, но там, как обычно, кольца сломаны.

Сделали привал на турниках. Трунин развлекал девчонок. С одной всё обжимался, вторая пританцовывала под орущее у него из кармана радио. Тимонину вообще не слышно было, пока она ко мне не подъехала.

— Серё-о-онь… — Опустившись на лавку, она оставила между нами пионерское расстояние. — Серёж, можно с тобой поговорить?

— Чё надо? — не глядя бросил я.

— А ты чего такой грустный сегодня?

Я молчал. Она сколько-то пыхтела опять, решалась, потом заговорила снова.

— Серёнечка, солнышко, ну прости меня пожалуйста… — Я молчал. — Ну прости, слышишь? Я это не специально. Просто она меня вывела… Ковалёва эта… дура… Она сама всё орала «Было?», ну, я и сказала в итоге «да»…

Я всё равно промолчал. Потом встал, скинул наушники и телефон на лавку, рубашку, попёрся на брусья упражняться. Зацепился языками с Труниным.

Мы что-то ржали, а потом придумали играть в «лесенку». Я Трунина, конечно, уделал. Его малолетка едва не переключилась на меня.

А потом Малая раскапризничалась, и ещё смеркаться стало. В общем, закруглились мы и попёрлись по хатам.

И вот идём мы, и тут Трунин меня в бок толкает. Я поднял глаза — а там моя парикмахерша. С ней какое-то тело невнятное. Плохо было видно уже, туман сгустился, но, кажется, они заворачивали на Татарку.

— Слышь, это, по-моему, Новенький, — шепнул мне Трунин.

— Не гони, — не поверил я.

— А если он, прикинь?

— Кто она ему, мож, сестра? — предположил я.

— А может, мать?

— Ты дебил? Скажи ещё "бабушка".

Трунин заржал и одним шагом догнал свою малолетку. Повис на ней отточенным движением, его место тут же заняла Ялтина сеструха. Она что-то лезла опять, кажется, снова спрашивала про Малую. А я всё ещё смотрел туда, в низину, в сторону пруда.

Марина

— И долго ты собираешься так мужика мурыжить? — пытала меня Людка в перерыве между клиентами, неаккуратными взмахами щётки разметая по полу состриженные волосы.

Я зашла к ней в парикмахерскую по пути. Мне самой нужно было в пункт выдачи интернет-магазина, примерить и забрать уже наконец заждавшуюся меня там обновку.

— Не знаю, Люд, я не уверена…

— В чём ты не уверена? что Игорёк — хороший мужик? Послушай меня, старую кошёлку, у меня глаз намётан… Да, не олигарх, конечно. Да, не супер-красавчик… Но нахрена тебе красавчик, ты скажи? Чтоб налево бегал, как твой Мишка? Оно тебе надо? Я тебе говорю — бери! Игорь нормальный мужик, весёлый, к тому же с руками. А у тебя дом. И сын, между прочим. А ребёнку, между прочим, тоже нужен мужской пример перед глазами…

— Они с Мишкой видятся, — устало пояснила я.

Эта была болезненная тема. Я не запрещала Ваньке общаться с отцом. Просто почему-то думала, что, после всего, что случилось, он сам не очень-то этого захочет. А на днях узнала, что они встречаются почти каждые выходные.

— Ну, Мишка какой ему пример? Не пример, а козёл! Научит сына руки распускать. Я вообще удивляюсь, как ты с этим миришься!