Книга Неправедные, страница 20 – Олич Кода

Продолжая так же неотрывно глядеть в глаза ему.

Зная, что он всё поймёт, и что это станет точкой.

Но я решила, что эта точка должна быть поставлена сейчас.

Пока ещё не поздно. Пока у нас у обоих ещё есть шансы…

Сергей

Воскресенье выдалось не лучше субботы. Во-первых, я, считай, не спал, поскольку, придя домой, обнаружил в своей комнате Дена. Видно, они с Лилькой опять погрызлись, и он решил, что на свете нет для него более подходящего места, чем моя кровать.

Попытки выкурить его оттуда не увенчались успехом: Лилька стала вопить, чтобы я его не трогал, чтобы он, козёл такой, выспался, протрезвел наконец, и всем снова стало здорово. А я, видимо, не в счёт. Наверняка, и Малая тоже.

Во-вторых, оставшиеся полночи меня грузила мамка. Она тоже насинячилась и принялась жаловаться мне на Лильку. На то, что та повесила Малую ей на шею. И как она устала вообще. Потом до отчима добралась, по нему катком проехалась. Потом вспомнила про меня, точнее, про моих «фанаток», как она их называла. Что одолели, как всегда, все стены в подъезде исписали, что дежурят там днями и ночами, прохода ей не дают… И ещё около часа подобного сочинительства.

Мамка всегда утрирует. Никаких «дней», «ночей» и «проходов» там в помине нет. Я не спорил, потому что знал, что ей всего лишь нужно выговориться. Пообещал попозже раскаяться, и она сразу переключилась.

Потом она придумала, чтобы я ей пел. Просто сидел с ней рядом, наливал стопку и пел ей «Северный ветер тихо ветви колышет», или «А ты опять сегодня не пришла», или «хотя бы Петлюру». В общем, что-то заунывное. Даже без гитары, которую я забыл у Тимониной. В обычные дни она ненавидит, когда я пою. То есть, её это почему-то выбешивает. Только слышит звон гитарных струн — тут же давай верещать и накидывать мне задач всяких. Зато, если к нам приходят гости, или вот в такие минуты, она сама становится моей фанаткой. Начинает либо хвастаться мной, если перед кем-то, либо плакать, если никого чужих рядом. Говорит, что я богом поцелован, и что, когда женюсь и оставлю её, она станет старой, никому не нужной и, естественно, сразу «сдохнет». Это уже я ненавижу. И саму стадию «сдохну», и то, что я якобы такой неблагодарный. Потому что чаще в нашем доме звучит прямо противоположное.

Серёжа, когда ты уже повзрослеешь?.. Когда вы все перестанете тянуть из меня жилы!.. Быстрее бы ты женился уже…

Я даже подумал вернуться к Тимониной. Если не жениться, то хотя бы просто поспать у неё немного. Но, в конечном итоге, вырубился прям за кухонным столом.

В общем, в клуб я завалился не в самом лучшем расположении духа и не слишком-то заряженным на выступление. А там на меня налетела Валерьевна:

— Серёга! Ну, Серёга! — прокричала она истерично, пробегая мимо нас с Труниным. — Я тебя убью!

— Чё такое? — спросил я у Трунина.

— Блин, Сег, ты ж не знаешь ничего… Ты ж вчера, когда ушёл, там такое, сск, было…

— Не томи, умоляю, — зевнул я.

— Короче…

И Трунин обрисовал мне всё в красках. Если отжать воду и мат: у Тимониной в ноуте обнаружились мои фотки, а ещё видео, где мы с Леськой целуемся. Леська об этом, естественно, сразу узнала и, естественно, тут же попёрлась убивать Тимонину. Итого: минус две артистки на сегодняшнем открытии сезона. Плюс дико жаждущая моей крови Валерьевна.