Книга Следы на стекле, страница 84 – Олич Кода

— Тогда сейчас у нас, кажется, есть шанс исправить эту чудовищную несправедливость! — улыбаясь, Артём указывает в сторону мокнущей, как и мы, под усиливающейся моросью детской площадки.

*строчки из стихотворения Бориса Заходера

Женя

Так как одни из качелей оказываются сломанными, а вторые подозрительными, мы решаем не рисковать и впасть в детство на другом аттракционе: большой облезлой карусели, которая, к счастью, хоть и такая же старая, но вполне рабочая.

Артём раскручивает меня, потом запрыгивает на противоположное сидение сам, и мы кружимся, смеясь и визжа от восторга.

— Слушай, будет не очень, — кричу я, — если как в «Трудном ребёнке» получится! Это фильм такой древний, смотрел?

— Это когда всех стошнило, что ли?! — Артём смеётся.

А потом ненадолго залипает в телефон и, убрав его, резко соскакивает на землю.

— Ладно! Пойдём тогда в другое место, я тебе кое-что покажу. Там новую площадку поставили, на ней такие качели прикольные есть, тебе понравятся! Надеюсь, в такую погоду там не людно.

— И часто ты на качелях качаешься? — повинуясь, спрашиваю я.

Мы выходим со двора на какую-то очередную дорожку, в которых я не разбираюсь, и мокрые, ещё уцелевшие на кустах, листья, словно хватаясь и не пуская нас, тихо шелестят по нашим курткам...

На «новой» площадке, куда меня приводит Артём, обнаруживается много всяких штук: лазалки, лабиринты, машинки, паровозы для малышей. А ещё трёхэтажная горка и… абсолютно ни-ко-го!

В размытом свете фонарей я различаю лишь рябь усилившегося до того, что его уже не назовёшь моросью, дождика.

Прикольное чувство рождается внутри: будто мы захватили весь этот мир и теперь можем позволить себе всё, что до этого было нельзя.

Первым делом подхожу к качелям-гнёздам, думая, что ради них мы здесь, и оказываюсь неправа: Артём зовёт меня к другой конструкции, которая движется не только вверх-вниз, но ещё и по кругу.

Взявшись за специальные поручни, мы садимся с двух сторон на сидушки и, отталкиваясь ногами, взмываем ввысь и тут же ухаем обратно, в бездну, а кружащая вокруг мокрая пыль, дождь и листья создают ощущение полной нашей принадлежности разгулявшейся стихии.

— Класс! — кричу я из-под бьющих по лицу волос. — Ты был прав, это очень круто!

— Серьёзно? — искренне радуется Артём. — Тебе правда здесь нравится?!

— Чувствую себя ветром!

— А слабо скатиться с горки? — внезапно доносится откуда-то.

Я тут же озираюсь по сторонам в поисках источника пронзившего меня до мурашек знакомого голоса: за оградкой, отделяющей площадку от расположенного следом парка, в просвете между деревьями ярким пятном в глаза мне бросается куртка Алекса. Судя по расслабленной позе, рукам по карманам, он не первую минуту там стоит и за нами наблюдает.

— Алекс! Ты чего так пугаешь? — Артём останавливает кручение и, спешившись сам, аккуратно придерживает свою сторону, чтобы я смогла тоже спуститься с качели. — Ты давно здесь?

Алекс перескакивает на «нашу территорию», подходит, и они, как ни в чём не бывало, обнимаются, а мне начинает казаться, что меня одну здесь раздирает вопрос — это что опять за… Почему Алекс ведёт себя так… так непредсказуемо, как минимум! То он исчезает без объяснений, то снова появляется, словно ниоткуда. И Артём почему-то даже не думает ему за это предъявить!