Книга Следы на стекле, страница 67 – Олич Кода

Никогда не видела Тёму таким. Таким несчастным, как сейчас, и таким отчаянно-красивым.

Куртка на нём распахнута, белая рубашка под ней вздымается от сбитого, как и у меня, дыхания и вся промокла от моросящего невидимого дождя, чёлка потемнела и прилипла ко лбу, а в светло-зелёных глазах, кажущихся сейчас, как и всё вокруг, туманно-серыми, стоит столько надежды, что у меня внутри всё переворачивается.

Я не могу ответить Тёме взаимностью. Даже если он и есть Васдушка. Потому что моё сердце уже занято.

И, пока тот, кем оно занято, меня окончательно не отвергнет, пока я сама буду на что-то надеяться, давать надежду Тёме бессмысленно и почти грешно. Ведь это сделает ему больно.

А я этого не хочу. Не хочу мучить его, он этого не заслуживает. Только не Тёма.

— Мне пора, — выжимаю я из себя. — Я думаю, лучше «как пойдёт».

Кутаясь в продуваемую нестерпимым ветром куртку, я выдвигаюсь в непроглядную серость и, больше не оборачиваясь, убегаю.

Я отрабатывал удары левой, когда она вошла.

Поняв, что кому-то прилетело, резко прекращаю упражнение.

— Ляля? Твою ж… мамочку, ты откуда здесь?!

— Хооо, хрена у тебя тут суровый мужчинка! — держась за нос, стонет Лялька.

— Это не мужчинка, а мальчик для битья.

Провожаю и усаживаю её на диван.

— Вот так гостеприимство!

— Вообще-то, ты могла предупредить, что приедешь, и не прятаться. Стоп, как ты вообще сюда попала, кто тебе открыл?

— Так это… твоя типа… мачеха.

— А, чёрт, я забыл, что она дома. А ты как приехала? на чём?

— На такси, на чём же ещё.

— Такси?

— Да, чего здесь удивительного? Или ты думаешь, что кроме велика других средств передвижения не существует?

— Дай посмотрю, что у тебя там. — Я осторожно убираю от лица Лялькины руки. — Может, лёд?

— Может, ты лучше оденешься, а то ты меня смущаешь!

Чертыхнувшись, сдёргиваю с треноги свою домашнюю футболку, ныряю в неё и снова подсаживаюсь к сестрёнке, только теперь уже на диван, а не на корточки между её коленок.

— Блин, Ляля, — давлю ржаку я. — Ну, мы точно с тобой одной крови!

Сморгнув пелену от слёз перед глазами, сестрёнка наконец разглядывает и моё лицо.

— Ауч, Алекс, с тобой-то что?! Или это тебе тоже мужчинка твой ответил?

— Да нет, это так... Ты чего припёрлась вообще? Откуда ты вообще узнала, где я обитаю? Мамка сдала?

— Ты что! Если она узнает, что я здесь, она меня вздёрнет! Если что, я сейчас у Веры Юрьевны.

— Вера Юрьевна? Что за зверь?

— Бабуля моя, блин.

— Ты называешь её Верой Юрьевной?

— Да! — На мой вопросительный взгляд Лялька, смешно закатив глаза и часто моргая, поясняет: — Поверь мне, если б ты её видел, ты б её тоже так называл!

Мне странно, как это можно называть родного человека по имени-отчеству, но я решаю не докапываться. Для меня все они вообще родственнички под номерами.

— Так почему ты не у Веры Юрьевны тогда?

— Потому что ты меня бросил, Алекс! Ты совсем не приезжаешь!

Я перехватываю Лялькины ладошки, едва не скрестившиеся у меня на загривке.

— Ты забыла, Ляль? Скоро я вообще буду редко к тебе приезжать. Сейчас наши предки разрешают нам видеться раз в месяц, но уже осень, а скоро зима. На велике зимой особо не разъездишься…

— Тогда возьми такси, автобус… — Видя, как я качаю головой, Лялька резко поднимает панику: — Ну, почему? Тебе что, жалко на такси денег? Значит, ты не хочешь видеть меня?! Значит, ты реально меня бросил?!.