Онлайн книга «Следы на стекле»
|
— Восхитительно… Вернувшись в реал, я с удивлением обнаруживаю Валентина, который всё то время (интересно, а сколько прошло?), пока я, запарившись выдумывать темы для разговора, залипала в окно, сидел с закрытыми глазами. Блин, я понимаю, Ливерпульская четвёрка, всё такое… легенда… но сидеть при девушке… хорошо, при подруге своей девушки… и настолько кайфовать от до дыр затёртой пластинки, что забыть обо всём… Это уже перебор. В конце концов, это он меня сюда притащил, а не я его. Твёрдо решив про себя, что пора сматывать удочки, я уже подбираю в голове наиболее подходящую случаю вежливую фразу, как вдруг происходит то, к чему меня жизнь совершенно не готовила... Глава 12 Женя Он молча поднимается с табуретки. Молча протягивает мне руку. И, не дождавшись, как обычно, ничего, кроме бестолкового хлопанья глазами, рывком вытягивает меня на центр кухни. И мы начинаем танцевать. Под «Битлз». На двух квадратах немытого потёртого линолеума. В бледно-сером свете хмурого дня… Скрипя песком под подошвами кедов… И я понимаю, что происходит какая-то бредятина, причём полная, но почему-то ничего не могу с этим сделать, покорно топчась на месте и не в силах отвести от него взгляда. Он прекрасен. Идеален. У него такие правильные черты лица. Такие красивые полные губы… Во чёрт… Ужас ледяной змейкой проносится по позвоночнику и, как будто очнувшись от гипноза, я упираюсь в его плечи, чтобы прервать наш поцелуй. Поцелуй!!! Во чёрт, чёрт! Что я наделала! Милка мне этого никогда в жизни не простит. — Извини, мне п-пора! Заикаясь, вырываюсь из объятий, кружусь в поисках своего рюкзака и вещей, потом, спотыкаясь, бегу в ванную, ищу ванную, забегаю внутрь, до скрежета ногтей вцепляюсь в борта ржавого умывальника и наконец выдыхаю. Выдыхаю и делаю новый судорожный вдох. Наконец я готова поднять глаза в зеркало. Ну всё. Теперь я предательница. Тварь. Не подруга. Во чёрт, я тварь! Сползаю вниз на ледяной кафель, размазываю по щекам сопли, пытаюсь успокоиться и дышать… дышать… Проходит, наверное, целая вечность, прежде чем я выползаю из ванной. Но, к счастью, Валентина это, кажется, волнует не больше, чем липкая лента с засохшими мухами на его люстре. Теперь он ничего мне не предлагает и не спрашивает. Стараясь тоже не смотреть в его сторону, я сухо и скомкано прощаюсь, хватаю свой рюкзак с протухшими, наверное, где-то внутри гетрами, накидываю лямку на плечо и ухожу. * * * Лишь преодолев бесчисленную вереницу ступеней, я прихожу в себя настолько, что начинаю мало-мальски соображать. Мне ведь ещё как-то нужно найти выход из этого бермудского треугольника, а с моим топографическим кретинизмом это задачка со звёздочкой. Вылетаю на воздух, облокачиваюсь на железный парапет, отгораживающий крыльцо от идущего на спуск парковочного съезда, и, с тоской глядя в даль, пытаюсь вспомнить, какими козьими тропками я вообще сюда попала. И тут слышу, как в недрах моего рюкзака заливается трелью сотовый. Достаю и прикладываю к уху холодную трубку. — Ты где? — Привет, мам. Я-аа… — озираюсь по сторонам. — Я иду со школы. — Когда будешь? — Гм… минут через пятнадцать-двадцать… пять… Им хватит. Я знаю, мама звонит не потому, что сильно за меня волнуется, а потому что у неё обеденный перерыв, а дядя Витя сегодня дома. |