Онлайн книга «Следы на стекле»
|
— Мыло там. И, пока я оглядываю белёсый от налёта кафель и ржавую полоску в умывальнике, вешает на крючок нечеловеческих размеров футболку. — Это моя. Она чистая. Раскрываю рот, чтобы что-то ответить, но тут прямо перед моим носом захлопывается трухлявая дверь. Что ж… В конце концов, не ходить же мне мокрой. И раз уж так сложилось, глупо не воспользоваться ситуацией. Это отличный шанс узнать о Валентине максимум. Не для себя — я всё ещё помню о Милке, которая, хоть и моя подруга, но в отличие от меня, в состоянии влюблённости абсолютно теряет не только бдительность, но и остатки разума. Ей даже в голову не приходило расспросить его о родителях. Или об увлечениях… А вдруг, он на самом деле садист? мазохист? фашист? И в свободное от сжигания священных писаний время расчленяет белоснежных кроликов? Возможно, сегодня у меня появилась возможность вытрясти хоть часть скелетов из его шкафов… Облачившись в футболку, которая оказывается мне по колено, я выхожу из ванной со стопкой своих вещей: капли на юбке я замыла, гетры решила просто снять и убрать в рюкзак, а кардиган и блузку развесить на просушку. Валентин не слишком любезно, но всё же помогает мне со всем этим справиться, и, кажется, я начинаю понемногу привыкать к его манерам. А на кухне к этому времени уже играет настоящая радиола, какая была у моей бабушки, и из колонок (или как это у неё называется?) льётся: Yesterday All my troubles seemed so far away… — Ого! — восклицаю я. — Если мне сорокет, тогда тебе сколько? Шестьдесят, семьдесят? — Это классика, — невозмутимо бросает Валентин, разливая кипяток по чашкам. — Хорошая музыка не стареет. За те полчаса, которые мы сосём из не слишком чистых, как я успела заметить, ёмкостей безвкусный чай, мне удаётся выудить из собеседника немногое: у него есть мама, с которой они живут вдвоём, и, помимо «Битлов», Валентину страшно нравятся Nightwish и Evanescence. Странное сочетание. Но, и сам Валентин, как я уже успела заметить, чувак со странностями. Честно говоря, я ожидала, что оказавшись на своей территории, он хоть немного расслабится, с него слетит налёт некоей непонятной мне агрессии, и наша беседа потечёт если не рекою, но бодрым таким, весёлым ручейком. Но, то ли Валентин сам по себе не сильно зажигательная личность, то ли это я не умею находить подход к людям, но, разговаривая с ним, я несколько раз поймала себя на том, что зеваю. Бывают люди, с которыми сходишься легко. С которыми через минуту-две общения вы уже настолько близки, что так и тянет назвать едва знакомого человека другом. Так было у меня с Васдушкой. Не знаю, может быть, он в реале совершенно другой, но в сети мы с ним быстро нашли общий язык. Родственная душа — вот чего мне так остро не хватает после смерти папы. Папа всегда меня понимал. С ним было просто и спокойно. Он был моим другом, моим тылом, и, я уверена, его никто не заменит. Но как бы всё-таки хотелось, чтобы рядом был кто-то тёплый, надёжный, кто понимает тебя с полуслова, кому просто на тебя не всё равно… Я смотрю сквозь такое же, как и у нас теперь, заляпанное стекло и представляю, что вместо переполненных мусорных контейнеров за ним огромные валуны, а вместо раскуроченного асфальта — большое-пребольшое, бескрайнее море. Оно облизывает камни волнами, шумит, трепещет и дышит, как исполинский живой организм. И красное солнце, опускаясь на покой в его полные неразгаданных тайн глубины, оставляет на поверхности золотистый отблеск… |