Книга Ты всё равно станешь моей, страница 74 – Злата Соккол

— Да.

И ведёт меня за собой.

Мы проходим через прихожую, выходим в холл и... Там в дверях я замечаю людей. У меня внутри всё начинает дрожать — это ширкоплечий симпатичный мужчина с темными волосами отец Ромы, Владимир, с ним рядом красивая, ухоженная женщина в элегантном платье — его жена, которая недавно вернулась из какой-то поездки... Две тётки, троюродный брат отца. Управляющая, горничные, секретарь Владимира... Мне всё это тихо сообщает Рома, пока мы направляемся к ним. Они все ждут нас. И тут ещё и Красовские. Милош, какой-то бледный, уставший с напряжением в чёрных глазах, Марина, которая, заметив нас, тут же надувает губы и отворачивается...

Закрываю глаза на миг. Чувствую тепло Ромкиной руки и всеми силами заставляю себя успокоиться и настроиться на нужный лад. Подходим. Делаю вдох и вежливо улыбаюсь.

— Вечер добрый, — слышу тяжелый, донельзя твёрдый голос. — Мы уже заждались вас.

Вскидываю взгляд и теряюсь — на меня смотрят, кажется, абсолютно все. С пытливым, диким любопытством... Чувствую ком в горле и слабость в коленях. Вот блин... Кажется, вечер будет долгим.

Мира

Мраморный пол, высокие потолки и мягкий рассеянный свет, подчеркивающий роскошь... В воздухе витают цветочные нотки и ароматы изысканных блюд... Обслуга дома с идельными осанками и вежливыми улыбками напоминает солдатиков или кукол... Жеманные гости, холодно поджатые губы.

И посреди этого Владимир Ермолов, сверлящий меня пытливым взглядом.

Высокий, мощный, красивый мужчина, которого не портят годы. Седина на висках добавляет ему солидности, а в его прямом взгляде читается жетская твёрдость характера. Он явно привык, что его слушают и что ему отвечают.

Вздрагиваю и облизываю пересохшие губы.

— Привет, — бросает Рома. — Опоздали, потому что на выезде адовые пробки. И да, знакомьтесь, это Мира. Моя девушка.

Моя. Это слово, сказанное Ромкой, дико поддерживает. Просто бесконечно.

— Добрый вечер, — говорю я, стараясь, чтобы голос не выдал меня.

— Добро пожаловать, — отвечает Владимир. Его голос низкий, спокойный. — Приятно познакомиться, Мира. Рома много о тебе говорил.

Я бросаю быстрый взгляд на Рому. Он едва заметно дергает уголками губ в улыбке и подмигивает мне.

Рома по очереди представляет остальных. Алевтина кивает мне с искренним теплом — она кажется хорошей женщиной, доброй — наверное, так и есть. Милош с Мирой едва ли удостаивают меня взглядом — по их напряженным и несколько бледным лицам, понимаю, что их не особо увлекает происходящее — раз их же отец лишил их наследства, вряд ли им до меня есть дело...

Владимир продолжает сверлить меня пристальным взглядом. И к моему удивлению, мне кажется, что в его взгляде появляется что-то… мягкое.

— Идёмте. Ужин ждёт, — говорит он наконец. — Там и пообщаемся.

Иду за Ромой, словно на экзамен... Или на эшафот! Внутри всё трепещет... Но я стараюсь удерживать эмоции в узде.

Мы проходим в столовую: это большой светлый зал, украшенный цветами, картинами и богатой мебелью. Стол застелен белоснежной скатертью и уже сервирован посудой из дорогого фарфора. Тут расставлены самые разные блюда, они пока под колпаками, но запахи от них такие, что рот мгновенно заполняется слюной.

Все занимают свои места. Две тётки, с внимательными и цепкими глазами, тут же теряют ко мне интерес, как и вежливо-скучающий троюродный брат Владимира.