Книга Ты всё равно станешь моей, страница 38 – Злата Соккол

Он пристально смотрит на меня, изучающе, даже с интересом... Более того, замечаю в его взгляде, пусть и колючее, но тепло и теряюсь ещё больше. Ёжусь от ощущения, что Рома разглядывает меня так, словно вдруг заметил необычную для него вещицу, которая его неожиданно заинтересовала... Вещицу, которую он решил взять в руки, поизучать... Не сломать. Пока.

— Я не собирался издеваться над тобой, Одинцова. — И приехал, чтобы извиниться перед тобой за то, что из-за моего придурочного братца я наехал на тебя сегодня. И в качестве извинения хочу пригласить тебя на Зимнюю кофейную ярмарку-фестиваль.

У меня округляются глаза.

— На ту самую ярмарку, которая пройдет в Выстовочном центре? Но... туда же невозможно попасть — там же билеты стоят, как... Кхм. Дорого.

— Ну, для меня-то это не проблема, — хмыкает Ермолов.

— И правда, — фыркаю. — Тут же я нищебродка, не ты.

— Одинцова, — Ермолов угрожающе смотрит на меня. — Прекращай давай. Мы с тобой решили зарыть топор войны, забыла? И что скажешь по поводу фестиваля? Пойдёшь со мной? Это будет полезно для нас, как специалистов работающих в сфере, связанной с кофе.

— Я... Ну... Мне бы, конечно очень хотелось пойти, — бормочу я, потому что бы туда мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО очень бы хотелось пойти, но... идти туда с Ермоловым, принимая от него дорогущие билеты, хотя и в качестве извинений?! Не слишком ли это?!

— Вот и отлично. Рад, что тебе по душе эта идея. — На губах Ромы расплывается довольная улыбка. — Можно считать, что извинения приняты?

— Ну... Д-да, конечно, — бормочу я смущенно. — Честно говоря, это всё так неожиданно... И вообще никогда бы не подумала, что ты... не такой, как другие мажоры.

У меня вырывается это в один миг, и я тут же прикусываю язык. Густо краснею, понимая, что Ермолов услышал.

Однако Рома лишь мягко усмехается.

— Ты уверена, что я не такой? — Он вдруг наклоняется ко мне так близко, что его губы оказываются в сантиметре от моего уха. Горячее дыхание тут же обжигает мою кожу. — Может, я ещё хуже, чем они. Просто хорошо маскируюсь.

Он выпрямляется, а затем отпускает меня. Кивком указывает на дверь подъезда:

— Иди давай домой, а то замернёшь. Увидимся завтра.

После разворачивается и идёт к своей машине. Смотрю ему вслед, ошарашенно открыв рот. Произошедшее в Ермолове противоречие окончательно сбивает меня с толку... Понимаю, что... ничего не понимаю. Это всё шутка или что вообще?.. Не могу разобраться... Только чувствую, что всё, что сейчас произошло, теперь заставляет моё сердце биться в бешеном и даже опасном для моей жизни ритме.

Рома

На минуту задерживаюсь у дверей ресторана, пока швейцар, расплывшийся в улыбке и приветствиях, принимает моё пальто. Просторный холл сверкает высокими зеркалами в массивных рамах и глянцевым полом, который драят, похоже, каждые полчаса. Едва заметно поджимаю губы: здесь, кажется, даже стены отдают запахом денег. Ресторан принадлежит партнёру отца — отец почти никогда не ужинает в своих, только по большим поводам. Но и здесь без лишних указаний я знаю куда идти, зал "Айтис" — личный фетиш отца. Все оттенки синего по его вкусу: от шелковых обоев до бархатных портьер. Даже мраморные прожилки в столешницах синевато-лазурные. Мои шаги отражаются от стен, прохожу по коридору и изахожу в зал. Кроме нашей семьи тут ещё находятся две малочисленные компании за своими столиками. Музыка играет тихо и ненавязчино, официанты с услужливыми улыбками бегают из стороны в сторону, едва ли не раскланиваясь перед каждым гостем. Как это всё бесит. В нищебродской жизни весомые минусы, но и плюсы есть те, которые недоступны людям из моего круга. Иногда меня начинает клинить, когда начинаю рассуждать на эту тему. Тогда я задумываюсь, а не плюнуть ли на всё и не уехать куда-нибудь далеко, изменив всю свою жизнь от и до? Есть ли правда в деньгах? Направляюсь к столу, где сидят уже собиралась моя немногочисленная на сей день семейка. Дядя, отец Милоша и Марины, конечно, не приехал, зато приехали две его сестры. Зачем отец зовёт этих двух полувековых клуш, увешанных драгоценностями? Никогда от них даже слова не слышал. Они, интересно, вообще умеют говорить?