Книга Верь только мне, страница 47 – Тори Мэй

Клянусь, если она сейчас вернется, я сделаю всё, что она скажет, лишь бы не свалила. Я даже разрешу ей читать нотации и всячески себя воспитывать, пусть вредный Олень думает, что доминирует. Мне не сложно, ей приятно.

Да и мне приятно. Рядом с ней мои расшатанные системы приходят в равновесие.

Однако, минуты бегут, а вокруг меня по прежнему звенящая тишина. Блять, что-то реально долго!

Чертыхаясь, нагруженная тюками как верблюд, карабкаюсь наверх, по пути прощаясь с кучкой последних студентов, которые счастливо сбегают в выходные.

Я просто прибью его!

Кидаю вещи на входе, чуть ли не пинком открывая дверь. Шальная и растрепанная!

— Вильгельм! Открывайте быстро! — кричу в дверь подсобки, нажимая на ручку, и она неожиданно легко поддается.

Это чудище разлеглось на моем диванчике, закинув ноги на подлокотник. Смотрит на меня, слегка склонив голову, как бы с любопытством изучая.

— Не стал закрываться. Знал, что ты вернешься, — оголяет зубы.

Как же его самодовольная морда меня раздражает! Подкатываю стул, поворачиваю его спинкой в Вилу, и как ковбой удобно усаживаюсь наоборот, складывая руки и лицо на опору.

— Вы тут все выходные сидеть собираетесь? — пытаюсь сохранять самообладание.

— Получается, так, — спускает ноги и выпрямляется.

— А как же физиологические потребности? — сначала пойдем рациональным путем.

Прыскает со смеху.

— За свои пробирки можешь не переживать, как-нибудь справлюсь.

Одариваю его самым яростным взглядом, на который способна.

— Виолетта, которая Александровна, мне правда некуда идти. В мои планы не входило, что ты нагрянешь сюда в пятницу вечером. Обещаю, херни творить не буду. Мне нужно перекантоваться и подумать, — добавляет более-менее нормальным тоном.

Гипнотизируя его взглядом, пытаюсь определить, правда ли это.

— Можешь спокойно оставить меня здесь, хотя мне приятнее, если ты еще немного побудешь со мной. Я всегда могу выйти через обсерваторию, у меня есть ключи.

— Исключено! Почему не едете домой? — допрос так допрос.

— У меня не самые лучшие отношения с отцом, меня там сегодня не ждут, — старается говорить ровно, без эмоций. — А Макс меня на порог не пустит.

Надо же…. — А Ваши многочисленные друзья?

— Нет у меня друзей!

— А Ваша…, — хочу спросить про девушку, но меня перебивают.

— Виолетта, пожалуйста, умоляю тебя, прекрати обращаться на Вы. У нас с тобой разница пара лет с натяжкой.

— Так дело ведь не в годах, Вильгельм. А в субординации, в правилах, в уважении. Слышали такие слова? — смотрю серьезно. — И потом, мы вроде договорились на Вы, или Ваше слово ничего не значит?

Закатывает глаза: —Упёртый Олененок.

— Что??? — как он меня сейчас назвал!

— Это я вслух сказал?

— Это кто из нас еще упертый олень! — самообладание покидает меня.

Вил закусывает вырывающуюся улыбку.

— Олень и Олененок — это разные животные, Виолетик. На вид — вроде одинаковые, а по смыслу — отличие имеется.

— Тогда ты — лось! Сохатый!

Лед трескается — Вил просто ржет.

— Ладно, упертая! Давай так. Ты меня не выгоняешь, а я, так уж и быть, на занятиях буду обращаться к тебе на Вы. Но в жизни гарантировать не могу. И тебя бы попросил не выкать для успеха коммуникации.

— Да фиг с тобой! На ты так на ты, лишь бы скорее выгнать тебя отсюда. Как же меня достало торговаться с тобой, Вильгельм! — прикладываю руку ко лбу. — Нет ни единого шанса, что ты останешься здесь! Охранник дал мне десять минут, чтобы вернуться, — смотрю на его серьезно. — Давай найдем тебе место для ночлега, если тебе правда уж некуда пойти.