Книга Верь только мне, страница 44 – Тори Мэй

Ничего, Виолетта, это просто первый месяц. Соберись и не ной! Успокаиваю себя внутренне. Давай хотя бы попробуем установить этот замок, и поедем домой.

Толкаю дверь в подсобку. Она заперта. Что?

Толкаю снова. Ничего.

Я в ярости! Опять закрыто! Что за пристанище все нашли в моем кабинете!

Стучу кулаком в подсобку: —Открывайте, немедленно!

Тишина. Ни дыхания, ни шагов, ничего.

— Я считаю до пяти! И буду вызывать охранников. Быстро на выход!

В подсобке тихо. Безуспешно пробую открыть снова.

— Одииииин, дваа…, — пока считаю в моей голове проносятся тревожные мысли.

Ведь я одна поздним вечером в большом здании пытаюсь как омоновец выкурить из укрытия нарушителей. Не слишком ли отчаянно?

Слышу за дверью движение и скрежет ножек моего стола по полу. А что, если там толпа… или…

Фишер?

— Не надо охранников, — дверь мне открывает взъерошенное чудо.

Теряю дар речи. Какого лешего он здесь забыл?

— Вы… что Вы тут делаете? — дрожащими руками отодвигаю студента, заслонившего собой весь проход.

Не дай бог он снова что-то натворил! Он же обещал уничтожить меня за кулон, не так ли? Просовываюсь в подсобку, ожидая увидеть пол в осколках, или разорванные документы, или пылающий диван….

Замираю, оглядывая стеллажи. Закусываю губу.

— Мне просто было скучно, — ухмыляется Вил и, засунув руки в карманы своих широких штанов, проходит вглубь и по-хозяйски и усаживается на диван. — Вроде неплохо вышло?

Не верю увиденному: Фишер аккуратно расставил по полкам содержимое двух многострадальных коробок со стекляшками. Он вроде как даже разобрал все по категориям, по крайней мере на держателях подвешены правильные вещи.

— Чего удивляешься, Виолетик? Я четыре года не только болванил: уж аппарат для дистилляции от кристаллизатора отличить могу, — читает мои мысли.

Это. Слишком. Подозрительно.

— Меньше всего мне хотелось расставлять старье от Лисицына, но я слишком задолбался об него спотыкаться, — резюмирует.

Я, честно говоря, тоже.

— Что за аттракцион неслыханной щедрости? И что Вы здесь делаете? — вскидываю бровь, все еще рассматривая полки.

— Говорю же, скучно было.

Потрясающие содержательные диалоги Фишер-эдишн.

Рассматриваю его с ног до головы. Человек привел в себя в порядок, это сразу бросается в глаза после стольких дней внешнего бунта, когда он ходил замученный и злой. Наконец-то опрятный и ароматный, заполнил всю подсобку своим селективным парфюмом. Но снова подбитый с раскрасневшейся щекой.

— Вильгельм, Вам нельзя здесь находиться! Спасибо, конечно, за… помощь, но Вам нужно уйти.

— Это вряд ли, — не утруждает себя объяснениями, — Только если ты снова за волосы меня оттаскаешь, — хищно улыбается, но я вижу, что эти понты даются ему особенно сложно.

Складываю руки на груди и смотрю с прищуром: —Вас сегодня совесть и так уже оттаскала. И не только за волосы. Я права?

Вил смотрит в мои глаза, и я вижу, что в них, как кадры мультика, мелькают разные эмоции. Жду, что начнет ерничать в ответ.

— Не то слово, — неожиданно соглашается Вил.

Он садится, уперевшись локтями в колени, и опустив лицо в ладони. Повелитель розового дивана Фишер принимает позу сожалеющего.

— Теперь Макс меня ненавидит, — слышу откуда-то из-под ладоней.

Громко вздыхаю, разделяя его чувства. Кажется, разговор затянется. Вряд ли Фишер совестливый фрукт, но я смею надеяться на остатки сознательности.