Книга Верь только мне, страница 171 – Тори Мэй

— И все-таки, — перебиваю с наигранным дружелюбием. — Кто принимает решение, кому кого любить, а кого нет?

— Эээ, ну… Люди! Встречаются, влюбляются, женятся, — спешно перечисляет она, в наивной попытке отделаться от моих расспросов.

— Интересно. А третьи силы могут воздействовать на любовь?

— Если любовь сильная, то никакие третьи силы не властны, солнышко, — тетя пытается сохранить лицо.

— А если третья сила, это твоя родственница, которая решила, кого тебе можно любить, а кого нельзя, и организовала расставание? — прищуриваюсь батиным фирменным взглядом. Пусть он мне не отец, но кое-что полезное я от него все же перенял.

— О чем он говорит, Эмилия? — Пауль пристально смотрит на тетю.

Она только поджимает губы:

— Прошу меня извинить! — убирает с колен салфетку и порывается встать из-за стола.

— Куда же ты побежала, тетушка? Ты давай, сиди, отмечай в кругу родных и близких, а я за своей семьей полетел, — поднимаюсь из-за стола, пожимаю всем руку. — Как говорится, Frohe Weichnachten*!

Не стесняясь подхватываю со стола свое горячее блюдо и практически напевая, двигаю из зала.

Быстро нашариваю телефон свободной рукой и проверяю ближайшие рейсы домой. Впервые применяю слово дом не по отношению к Германии. Домой к Виолетте.

В голове стартуют торги:

А, что, если она уже начала меня забывать? Я тоже хорош, раз после первой попытки разговора свалил.

Ниче, нафиг, вспомнит!

А если, у нее уже кто-то появился?

Исчезнет, значит!

А если она правда меня не любит, и тетя тут не при чем?

«О любви не обязательно говорить, когда мы ее чувствовать способны.»

Свободных билетов ой как негусто, ближйшие дни аusgebucht***. Остается маленькая надежда на предпоследнюю ночь года. Вот ее и бронирую. Не знаю, как буду успевать, но, допустим, мне впервые повезет.

_

Prost* — универсальный тост на немецком языке, мол, за все хорошее да за здоровье))

Frohe Weichnachten** — (нем.) С Рождеством!

аusgebucht*** — (нем.) полностью забронировано

— Включай свою музыку, — Кирилл забрал меня с работы в последний рабочий день года, и мы выезжаем в наш родной городочек на празднование нового года и моего дня рождения к родителям. — По блютусу передай.

Выбираю новогодний плейлист, хотя настроение мало напоминает праздничное, и под звонкие напевы и мерное шуршание шин мы выкатываем на темную трассу.

За окном дубак, а в салоне тепло и уютно.

— Еще одни год, когда взрослые дети до сих пор не обзавелись семьями, — подначиваю Кирилла. — Ты готов слушать тосты с пожеланиями внуков?

— Да мне пофиг, систр, хоть правнуков, я свое еще не отгулял, — ухмыляется брат. — Ну, и не встретил ту самую, своего человека.

— Ммм, это ты так свои безответные чувства в Лизе называешь? — снова колю его.

— Эй! Запрещенный прием! У нас с занозой несерьезно, развлеклись и хватит, — недовольно подергивает плечами.

Брат настолько сильно ненавидел коллегу, с которой они воевали в офисе, что втюрился по уши. Естественно, он даже себе в этом не признается.

Считает, что их спонтанная совместная ночь ничего не значит. Их вылазка в хюгге-домик в лесу, которую он подстроил как розыгрыш на «Тайного Санту», вышла из-под контроля и переросла в нечто большее для них обоих.

Вот и подшутил Кирюша над вредной коллегой. И когда та на следующий день сделала вид, что между ними ничего не было, впал в депрессуху. В которой, само собой, он тоже не признается.