Книга Академия подонков, страница 80 – Тори Мэй

— Ты знала, что твой отец молил принять тебя сюда?

— Папа? Папе давно дела до меня нет. Он не общается со мной, будто я предала его вместе с мамой.

Он садится, скрещивая ноги и притягивает меня к себе, приобнимая за спину. Укутываюсь в его объятия.

— Нет, Поль… Это было его последней просьбой прежде, чем он свернул войну против моего отца.

— И твой отец согласился чтобы дочь «врагов», — я изображаю кавычки, потому что устала от вранья о том, что только моя семья виновата в сложившейся ситуации, — поступила в вашу Академию?

— Не отец.

— Натали? — в животе неприятно ухает.

— Альдемаром занималась мама, стать меценатом Академии — было ее идеей еще задолго до нашего с Софи поступления, чтобы заложить фундамент для особых привилегий.

— Но… я не понимаю… Раз она знала об измене с лучшей подругой, то явно ненавидела всю нашу семью. Почему тогда она согласилась?

— Мой отец напрочь отрицает связь с Анной Баженовй, Поль. А с мамой мы сильно повздорили, как только я задал прямой вопрос. Разосрались в хлам, если быть точным…

— Зачем ей мое поступление сюда?

— Я думаю, что твой отец поставил на весы кое-что посерьезнее ее уязвленной гордости, и ей пришлось согласиться… иначе тебя бы здесь не было.

— Это как-то связано с вашей прошлой фамилией? — спрашиваю осторожно.

Однажды в порыве гнева отец проболтался о том, что Бушар — это фамилия Натали.

Я всегда считала, что это было сделано для благозвучности винного бренда, учитывая, что имя Сергей Козлов французскими корнями и не пахнет.

Дамиан выдыхает:

— Мой сегодня ляпнул, что дело в его прошлом. Я разберусь в этом. И разберусь в том, что действительно произошло у наших родителей. Обещаю тебе, — он зарывается в мои волосы, втягивая их аромат.

Дамиан поправляет подушку и укладывается на кровать. Он кивает на место ближе к стене, глазами умоляя, чтобы я осталась с ним. Медлю, оценивая ситуация, но все же располагаюсь рядом, хоть и на некотором расстоянии.

Он накрывает нас одеялом и резко притягивает меня к своему горячему телу.

— Дамиан… я не уверена, что прошлое теперь имеет смысл. Я не жажду мести, я хочу встать на ноги и вылечить папу от алкоголизма.

— Мести жажду я, — цедит он. — Они делали из меня идиота все эти годы! Они отняли тебя у меня!

Он берет мое лицо обеими руками. Сглатываю.

— Не смотря на весь пиздец, я рад, что ты здесь. И я не хочу, чтобы ты улетала. Я не переживу еще одного расставания, Пчёлка. Теперь я никуда тебя не отпущу, слышишь?

Он смотрит на мои губы и без разрешения впечатывается в них, разгоняя и без того бурлящую в моем теле кровь.

Большая ладонь скользит по моему лицу, а губы неотступно ласкают, такие горячие и настойчивые.

Я не планировала этого. Честно. Но когда любовь всей моей жизни так отчаянно хочет взаимности, я не способна сопротивляться. Не хочу.

В моей голове у меня тысячи стоп, но тело движется вперёд — навстречу ему.

Дамиан так вкусно пахнет. Мужчиной, оставшимися нотками парфюма, дождем, который барабанит по стеклу в такт моему сердцу.

— Поль…

— Мне страшно, Дами… — сжимаю пальцами одеяло.

— Я буду самым нежным с тобой, — шепчет он, покрывая мое лицо поцелуями.

— Я больше боюсь, что завтра ты и не посмотришь в мою сторону, и скажешь, что это все было местью… розыгрышем… — голос подрагивает.