Книга Академия подонков, страница 63 – Тори Мэй

— Или ты типа уже жалеешь?

— Нет, с чего бы мне жалеть? — говорит спокойно, глядя прямо в глаза. — Но сегодняшний вечер ничего не меняет. Просто, чтобы ты был в курсе.

Ясно, блядь!

— Ты угараешь, Полечка? Еще как меняет!

— Не знаю, что ты себе придумал, Дами, но я, как и прежде, планирую держаться от тебя подальше.

Полина изящно кидает в меня словами, как заточенными сюрикенами, заставляя душу кровоточить.

— Подальше от меня? А к кому поближе? К Яну?

— Дами, сейчас речь только о нас, — она утешительно кладет руку мне на плечо, пиздец какой-то. — Если ты думаешь, что одной страстью, как подорожником, можно мои рваные раны залечить, то ты ошибаешься.

— Почему одной страстью? Мы же… мы же… — не нахожу слов.

— «Мы» — не существует, — Полина легко озвучивает именно то, что я неоднократно говорил девушкам сразу после первого секса.

Фокус плывет, картинка расползается.

Мой взгляд обращается вовнутрь, где только что тяжелым ботинком безжалостно наступили прямо на свежепостроенный замок из песка.

Обидно, сука. Обиднее, чем казалось.

— Красиво заливаешь, Пчёлка, — хмыкаю, — только вот стонала ты по-другому.

— Видишь! С тобой даже удовольствие спокойно разделить нельзя, бесконечно тыкать будешь…

— Не тыкал я!

Ее лицо вдруг озаряется:

— Да! Я поняла! Я попросту не доверяю тебе, Дамиан. И вряд ли когда-то смогу. Мне страшно быть собой рядом с тобой. Я не знаю, как вести себя и чего от тебя ожидать в следующую секунду.

Мочлу, раздувая ноздри.

С момента появления Полины меня на ржавых американских горках мотыляет: то до скрежета зубов отомстить ей хочется, то на коленях приползти, склонив голову, то от ревности сдохнуть.

Я сам не знаю, чего от себя ожидать.

— Я просто хочу сконцентрироваться на учебе, Дамиан. Другого шанса на нормальную жизнь у меня нет, — говорит она и расстегивает мою кофту.

— Оставь худи себе, — не разрешаю, а скорее прошу. Умоляю, блядь.

Но Пчела безжалостна.

— Не стоит, — сует мне кофту и снова хватается за ручку двери.

Выпускаю.

— Желаю приятно провести время с семьей, — кидает она прежде, чем вылезти под дождь.

Самое страшное — даже дверью не хлопает, аккуратно закрывает. Не истерит. Не ждёт моей реакции.

Для неё это не показательная сцена.

Это эпилог.

Нахуй отсюда!

Швыряю шмотку назад и даю по газам, выезжая на темную трассу.

Бешусь собственной слабохарактерности, но через пару километров непроглядной дороги свободной рукой нашариваю худи и, как больной, затягиваюсь оставшимся на одежде запахом.

Сладкий яд шарашит по слизистой и моментально всасывается кровь.

Закусываю щеки изнутри и беспорядочно тарабаню пальцами по рулю.

Что ж так хреново-то, а?

Еще и эта дорога. Ливень зверствует, как в последний раз, освещение — никакое. Даже пару раз на съездах останавливаться приходится, чтобы зрение восстановить.

На одном из привалов через отсутствующую связь ко мне прорывается сообщение от Белорецкого.

Илай: «Видел акты на столе у отца. Тебе членство в теннисном аннулировали. Буш, ты ёбнулся?».

Шлепаю рукой по мокрому лицу. Теннис еще, мать его.

Не до него мне было! Попёрли и похрен.

Возьмут назад, как миленькие. Забыли, на чье бабло поля строили?

Внезапно чувствую, что хочется выпить. Мысль кажется такой приятной и естественной, что даже пугает.