Книга Академия подонков, страница 66 – Тори Мэй

— Молиться умеешь? — горько хмыкает она. — А то мне почему-то там, — она показывает пальцем наверх, — в заявках отказывают.

— Умею! Я… я помолюсь за него.

Боже… сердце сжимается, видя ее такой подавленной.

— Шестерка мечей, звезда, перевернутый повешенный, — шепчет она себе под нос, переворачивая изрядно потрепанные карты, а потом облегченно улыбается. — Надежда на исцеление…

— Ты брата смотрела?

— Ага, я колоду взяла в руки впервые, когда он заболел. Мне нужны были хоть какие-то ответы. Третий год пошел. Пока карты не обманывали.

Тяжело вздыхаю.

— Не смотри на меня так грустно, милашка, и так тошно. Вот поэтому я не люблю такое рассказывать — все жалеть начинают. А мне не нужна жалость!

Понимаю ее. Мне тоже претят сочувствующие взгляды.

— А вытащи и мне что-нибудь, — перевожу тему.

— На Бушаридзэ твоего, что ли? — оживляется она и сгребает расклад.

На этот раз мешает особенно тщательно, тихонько нашептывая:

— Туз жезлов, восьмерка жезлов и дьявол…

В комнате тепло, а у меня озноб по коже проносится. Жутко. Мне даже показалось, что пламя свечи дрогнуло.

— Ууу! Вот это похоть! Хочет он тебя, помирает просто. Да и ты его, похоже. Секс точно будет, — беспристрастно «читает» Рената, а меня еще больше колбасит.

— Ну… это не точно.

— Все точно! Старшие арканы просто так не выпадают, поверь мне.

Да уж верю. Во жуть, а! Непроизвольно озираюсь по сторонам.

— А вот здесь уже не так сладко, — она смотрит на очередную тройку карт. — Тут и любовь и разбитое сердце. Один из вас по любви пойдет, а второй — другому больно сделает. Щас посмотрим, кто кого…

Таращу глаза на непонятные картинки и крепче сжимаю край подушки, за которую вцепилась еще в начале.

На чердаке повисает тишина, нарушаемая только постукиванием капель за окном и шелестом карт в умелых руках.

Мне кажется, я нахожусь в легком трансе, глубоко дышу и чувствую, как кровь несется по венам.

Бах-бах-бах!— пространство взрывается звонким ударом в стекло, и от испуга у меня простреливает где-то в районе хребта.

— Аааа! — ору я, хватаясь за сердце. Ползу к Ренате, желая спрятаться за ее худую спину.

— Бляяяядь! — верещит подруга и полными паники глазами смотрит в окно, за которым четко рисуется темный силуэт.

— Аааа! — ору я, хватаясь за сердце. Ползу к Ренате, желая спрятаться за ее худую спину.

— Бляяяядь! — верещит подруга и полными паники глазами смотрит в окно, за которым четко рисуется темный силуэт.

— Никто же не знает про нашу мансарду!

Рената подходит ближе и разочарованно машет рукой.

— Тьфу ты! И чего припёрся... — возмущенно цокает она, узнав зловещие очертания незнакомца.

— Кто это? — шепчу ей, слегка успокаиваясь и принимаюсь вытаскивать из-под себя остатки расклада таро.

— Еще один козлина! — ругается она себе под нос, а потом забирает одну карту у меня из рук.

Долго смотрит на нее, потом на меня, хмурится, а затем тусует все в колоду, не проронив ни слова.

Бах-бах-бах! — стук становится навязчивее. Глядя на пофигизм Сафиной, я тоже не реагирую.

— Я это... выйду на минутку, — она задувает свечу, и та пускает вверх тонкую стройку пахучего дыма.

— Хм, а не Белорецкий ли это, случайно? — озвучиваю свою догадку, глядя, как резво Рената натягивает свой теплый свитшот.

— Проболтаешься кому-нибудь — нарисую тебя с копытами рядом с Бушаром, распечатаю и будете вдвоем на каждой колонне Академии красоваться, — отбивается, пряча коварную улыбочку.