Книга Академия подонков, страница 141 – Тори Мэй

— Кхм-кхм, не наглеем, молодежь! — одергивает нас Малиновский, проходя к подиуму, на котором установлена кафедра, где уже крутятся другие преподаватели.

— «Не наглеем», — передразниваю его Полине на ухо, — поди сам полчаса назад Машке наяривал.

— Дамиан! Фу! — бьет меня ладошкой по плечу, сдерживая улыбку. — Мне и так стоило больших трудов начать смотреть Маше в глаза.

Беру Баженову под руку, и мы спешим занять места в зале, который постепенно заполняется звуками взбудораженных студентов и запахами предстоящего пиршества.

— Помнишь, как ты обнимал меня на этом месте в самый первый день? — вдруг вспыхивает Пчелка. — «Я заявляю свои права на тебя, Полина!» — она перекривляет меня.

— Я не так сказал! — бурчу, не желая признавать свое придурковатое поведение, когда Пчелка только появилась в Альдемаре, и меня плющило от собственных эмоций. — Но объятие мы повторим.

Стоя в толпе, прижимаю Полю к себе и вдыхаю сладкий аромат ее волос.

— Уважаемые преподаватели! Дорогие студенты! Позади еще одно полугодие, полное побед и поражений! — раздается зычный голос отца Белорецкого.

Аудитория согласно аплодирует, а у меня начинает подкатывать знакомая нервная тошнота.

— Позади новые открытия, споры, бессонные ночи, защита проектов, дуэли умов и, конечно, важные жизненные выборы. И сегодня мы по традиции чествуем под сводами Академии тех, кто отличился заслугами в нашей кузнице талантов! Церемонию награждения объявляю открытой!

— Я так волнуюсь! — Полька сжимает мои ладони, глядя на сцену, будто может заранее прочитать, что написано на листочке у ректора.

Меня же душат свечи, раздражают чужие разговоры, а церемония награждения тянется, будто в замедленной съёмке.

Администрация раздает похвалу и медальки, на сцене мелькают победившие теннисисты, отличившиеся дебатеры и первые прошедшие на грант студенты.

— Для вручения приглашения во французскую Академию на сцену приглашаются студенты второго курса… — и далее следуют имена счастливчиков.

Крепче прижимаю к себе Пчелу, которая теперь дрожит всем телом и искусывает нижнюю губу.

— Что-то долго меня не вызывают… — проговаривает она тихо.

— Обязательно вызовут, — успокаиваю ее, хотя ректор уже перестал перечислять европейские ВУЗы и перешел к ближнему зарубежью.

Когда на сцене уже не протолкнуться, микрофон берет Евдокия:

— Давайте поаплодируем студентам, которые будут представлять Альдемар за рубежом в новом семестре! — радостно объявляет она.

Вытянутая по струнке Полина обмякает, повисая на моих руках.

— Я… я не прошла, — произносит она разочарованно.

— Ты очень старалась, — разворачиваю ее к себе, — обязательно пройдешь в новом году, Пчелка.

Баженова кивает, но у самой по щекам уже текут крупные слезы.

— Папа был уверен, что я пройду. Я его разочарую.

— Не придумывай! Он тобой очень гордится!

С тех пор, как не пьет — подавно, — добавляю мысленно.

— Все хорошо, Поль! — к нам протискивается Дашка. — Главное, не опускать руки!

Готов разбить самому себе нос за это, но я чувствую облегчение.

Успокаиваю Полину, а сам выдыхаю от радостного чувства — жужелица не улетит.

То, что она не получила грант — несправедливо и глупо. Она — лучшая.

Я знаю, как она горела этой мечтой, как ночами корпела над каждой буквой заявки, как верила…