Книга Академия подонков, страница 103 – Тори Мэй

— Хорошо, пап. Я буду ждать тебя! Я рада, что ты позвонил.

Он набирает воздуха, будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого просто прощается со мной, пожелав удачи на работе.

Скольжу рукой с телефоном в карман и ускоряю шаг. Папин звонок и скупая похвала слегка приободряют.

Интересно, что сподвигло его пообщаться после такого затяжного молчания?

Именно папа — моя главная цель, причина, по которой я стараюсь, даже когда хочется свернуться калачиком и выть в подушку.

Уже подходя к кофейне я замечаю плечистый силуэт Яна. Его и в сумерках его не перепутать. Он как раз покидает наше заведение со стаканом кофе в руке. Один.

Ярость накатывает с новой силой, и я совсем несдержанно бросаюсь в его сторону.

— Добрый вечер, Поль, — он по-свойски ныряет под мой зонт и улыбается одним уголком разбитой губы. Замечаю так же распухший нос и догадываюсь, что здесь прошелся Дамиан. Вот совсем не жалко!

— Добрый вечер? — хмыкаю. — Не хочешь объяснить, что это было? Как ты меня «вскрыл»? — морщусь на отвратительном слове, будто я использованная жестяная банка, от которой нет толка, кроме девственности. — Зачем ты сказал Дамиану, что мы переспали, Ян?

— Прости, Поль. Неприятно вышло, — он пожимает плечами. — Ничего личного, просто ты оказалась не в то время и не в том месте.

Захаров отпивает кофе через небольшое отверстие в крышечке и смотрит на меня с улыбкой, чем бесит еще больше.

— Что ты имеешь в виду?

— Не ты моя жертва, ты — средство. Красивое и очень нежное средство, поэтому я сожалею, что пришлось втянуть тебя, но в любви, как на войне…

— Хватит говорить загадками! Я… я думала, ты не такой. Не такой, как они.

— Не подонок? Хороший? — он усмехается. — Понятие хорошести очень относительное, когда дело касается личных интересов. Нас этому даже на парах по стратегическому менеджменту обучают. Мне нужно было раздать парочку долгов, Полин, и ты отлично мне помогла.

Сожалеющим он не выглядит, как не выглядит и злорадсвующим. Человек просто действовал в своих интересах, пройдясь по головам. Спокойно, без тоски и жалости.

— Насолил Бушару? Рад теперь?

Во мне плещется негодование, и я инстинктивно подступаю ближе, как если бы могла бортануть Яна, снеся с ног. Но мой максимум — это зло тыкать пальцем ему в грудь.

— Бушар… Ты же не думаешь, что я такой предсказуемый. Дамиан — тоже средство, хотя и ему досталось. Я подумал, что его тоже иногда не мешает воспитывать, чтобы не зазнавался. Но он мой друг…

— Офигеть, у вас дружба, таких друзей — врагов не надо! Ты и мою репутацию под откос пустил!

— Сорри, Поль, правда, — он кладет руку мне на плечо. — Когда ты все поймешь, сама мне спасибо скажешь. Давай так — за мной будет должок, лады?

— Скажи Дамиану, что ты соврал! — стряхиваю с себя его руку.

— После всего, что ты видела, не хочешь ему отомстить? — он приподнимает бровь.

— Я скорее умру, чем поступлю с ним так же!

— Похвально, Полина, очень похвально. Только вот проблемка: теперь он мне не верит. Сходите за ручку к гинекологу, что ли, — усмехается Захаров и шагает из-под моего зонта прочь, ныряя под дождь.

Остаюсь на пороге с колотящимся сердцем и сотней нерабочих вариантов того, что на самом деле проворачивал Ян.

Вот же сукин сын! По Илаю хотя бы сразу понятно, что он за человек, а тут — какашка в красивом фантике!