Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца, страница 25 – Рика Лав

Я обнял её, одна рука легла на спину, вторая запуталась в волосах на затылке.

— Тише, девочка моя. Расскажи мне всё по порядку. Что случилось?

Она говорила сбивчиво, захлёбываясь слезами. Про тамбур. Про двух мужиков. Про женщину-пассажирку. Про то, как один держал её, а второй… Я слушал, и с каждым словом внутри разрасталась ненависть.

Они её держали. Трогали. Собирались…

Руки сами сжались в кулаки. Я едва сдерживался, чтобы не встать прямо сейчас, не пойти в тот отсек и не переломать каждую кость этому ублюдку.

Но Кира была важнее. Она сейчас разваливалась на части у меня на руках, и мне нужно было её собрать.

— Я… я ударила его, — прошептала она. — Монтировкой по голове. Он упал, и я подумала… господи, Макс, я думала, что убила…

Она снова подняла на меня глаза, такие огромные, полные ужаса и отчаяния.

— Что мне делать? Что сказать? Я… я не знаю…

Я взял её лицо в ладони, большими пальцами стирая слёзы с щёк.

— Послушай меня, Кира. Кирюсик. Слышишь меня?

Она кивнула, не отрывая взгляда.

— Забудь об этом, — я говорил медленно, чеканя каждое слово. — Тебя там не было. Ты никого не трогала. Я сделаю всё сам.

— Но…

— Никаких «но». — Я прижал её лицо ближе, так, чтобы наши лбы соприкасались. — Я разберусь с этим. Я сделаю так, чтобы ты была вне подозрений. Понимаешь?

— Но женщина… она видела…

— Ты же сказала ей молчать?

— Да…

— Значит, будет молчать. Люди в шоке после аварии — никто не станет лезть. А тот урод, когда очнётся, получит от меня счёт за свои грехи, а после как миленький будет молчать. Он ни за что не признается сам, что пытался… за разбой получат 5–12 лет, а за всё остальное — 15–20 лет. Но это моя забота, не твоя.

Она смотрела на меня, и в её глазах медленно гас ужас, сменяясь другим — доверием.

Я все равно собирался аккуратно подвести отчет к захвату лица при исполнении, они должны понести наказание по всей строгости. Но сделаю это только тогда и только если буду точно знать, что Кира вне подозрений в этой чертовой системе.

Или найду другой способ.

— Ты… ты правда сделаешь это?

— Я сделаю всё, что угодно, лишь бы ты была в безопасности, — ответ вырвался сам, прежде чем я успел его обдумать.

Но это была правда. Я готов был перевернуть весь этот поезд, лишь бы с неё не упал ни один волос. И это было не из-за Калеба. Кира судорожно выдохнула, её тело наконец расслабилось. Она обвила руками мою шею, прижимаясь всем телом.

— Спасибо, — прошептала она мне в шею.

Я крепче сжал её в объятиях, зарываясь лицом в её волосы.

— Не за что благодарить, рыжая. Я же говорил — я всегда буду рядом.

Мы сидели так в темноте, переплетённые, и впервые за весь этот кошмарный день я почувствовал, что всё будет хорошо. Потому что я не дам её в обиду.

Никогда.

Мы сидели в темноте, переплетённые друг с другом. Тишина между нами казалась на удивление уютной, словно мы знали друг друга не месяцы, а годы. Я гладила его плечи, наслаждаясь под пальцами твёрдыми мышцами. Макс сидел с закрытыми глазами, погружённый в собственные мысли.

«Таких мужчин просто не существует», — пронеслась мысль, пока я рисовала невидимые узоры на его груди через плотную ткань водолазки.

Он так часто отталкивал меня. Выстраивал непроницаемые стены, замыкался в своей роли начальника поезда, держал дистанцию. Но каждый раз, когда мне становилось по-настоящему плохо, когда я была расстроена, напугана или ранена — он материализовывался рядом, словно чувствовал невидимую связь между нами.