Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца, страница 23 – Рика Лав

— Все, всё, — я обняла её за плечи, чувствуя, как она дрожит. — Всё закончилось. Они ушли.

— Меня… меня посадят? — она всхлипнула, глядя на меня огромными, безумными глазами. — Я… я не хотела… я просто вышла покурить… а они… они… У меня же дочка…

— Нет, — я крепко сжала её плечи, заглядывая в лицо. — Вас никто не посадит, слышите? Ничего не было. Вы просто вернетесь в купе, закроетесь там и ни с кем не говорите об этом. Никому ни слова. Я… я возьму всю вину на себя. Я разберусь.

— Но…

— Идите! — я подняла её остатками сил и почти вытолкнула в коридор. — Идите и молчите, вам ничего не будет.

Она закивала, всё ещё всхлипывая, и побрела прочь, придерживаясь за стены. Я осталась одна.

Обернулась.

Тело лежало неподвижно. В тусклом свете кровь на его лице казалась черной. Я подошла ближе, опустилась на колени. Пыталась нащупать пульс на шее, но руки тряслись, ничего не чувствовала.

— Господи… что я наделала… — губы шептали сами. — Что делать… что делать… боже… надо… надо написать отчет… нет… нет, надо найти аптечку… или…

Голова кружилась. Меня мутило. Я кое-как поднялась на ноги, держась за стену. Надо идти. Надо… к Максиму. Он поймет. Он… он что-то сделает.

Я еле двигалась по коридору. Пассажиры останавливали меня, что-то спрашивали, но я не слышала. Я шла, как во сне, спотыкаясь, натыкаясь на стены.

В темноте кто-то схватил меня за руку. Я отшатнулась.

— Не надо! — вырвалось у меня.

— Простите, я просто хотел спросить… — голос испуганного мужчины растворился позади.

Я добрела до штабного вагона, до своего купе. Рухнула на пол, спиной к полке. Мои руки… на них была кровь. Я схватила салфетки, начала тереть, но она только размазывалась, въедалась в кожу.

Дверь распахнулась.

— Кира! Кира, ты цела?

Максим.

Я обернулась. Увидела его лицо — белое от страха, глаза лихорадочно шарили по мне, пытаясь понять, где рана. Он упал на колени передо мной, схватил за плечи.

— Кира… Кирюсик… где болит? Что случилось? Покажи мне!

Я смотрела на него. Его сильные руки, его глаза, полные такой боли, будто это его ранили.

«Да кому ты нужна, ущербная».

И что-то внутри окончательно сломалось.

— Макс… это не моя… это не моя кровь!

Он замер.

— Чья?

Я уткнулась лицом в его куртку. Слёзы хлынули потоком, я не могла остановиться.

— Кирюсик, рыжая… тише. Скажи мне, что случилось? Я здесь, я всё решу. Просто скажи правду.

Я вцепилась в его водолазку, сминая ткань, едва смогла выдавить шёпотом:

— Я… я кажется…

— Что, девочка моя?

— Я кажется… человека убила…

Максим

Её слова обрушились на меня, как удар кувалдой. Я застыл, не в силах пошевелиться, глядя на её измазанное кровью лицо, на трясущиеся руки, на отчаянные, безумные глаза.

«Убила.»

Кира. Моя Кира. Та, что всегда держалась с достоинством, работала с невозмутимым лицом, даже когда я доводил её до слёз своей холодностью. Она сейчас рыдала в голос, захлёбываясь, и каждый всхлип рвал мне грудь.

— Тихо, рыжая, тихо, — я притянул её ближе, обнима, будто пытался слиться воедино. — Я здесь. Всё хорошо. Ты в безопасности.

Моя рука гладила её по спине мерными движениями, вторая запуталась в её волосах. Она дрожала всем телом. Я прижался губами к её макушке.

Что, чёрт возьми, произошло?

Я осторожно отстранил её от себя, взял за подбородок, заставляя посмотреть на в глаза.