Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца, страница 19 – Рика Лав

Я остался один и улыбка мгновенно сползла с моего лица. Подошел к столу и взял рацию.

— Центр, это сорок второй. Как слышно? Повторяю, сорок второй на связи.

В ответ — лишь безжизненное шипение. Глухо. Мы застряли в самой заднице тайги, связь обрезало как ножом. Хотя, судя по словам этих уродов — они тоже этому поспособствовали.

Я прикинул в уме: до ближайшей узловой станции — сотни километров снежного плена. Спасатели не придут через час. Дай бог, если вертушки поднимут к рассвету, если погода позволит. Нам нужно продержаться ночь.

Шум воды в пространстве душа наконец стих, оставив после себя лишь мерное постукивание капель о поддон. Дверь тяжело подалась, выпуская в прохладу купе густое, влажное облако пара. И следом вышла она.

Я замер, чувствуя, как воздух застревает в легких. На Кире было только моё темно-синее полотенце — длинное, но такое короткое, едва доходящее до середины бедер, оно держалось на честном слове, обхватывая её грудь.

Капли воды, еще не успевшие высохнуть, блестели на её ключицах, словно россыпь мелких бриллиантов, и медленно стекали ниже, теряясь в ложбинке.

Внутри всё натянулось, как стальной трос перед разрывом. Рация, которую я сжимал секунду назад, легла на стол с глухим стуком — она больше не имела значения. Ничего не имело значения, кроме этой женщины в ореоле пара.

Я сократил расстояние между нами в два широких шага. Кира удивлённо вскинула глаза и начала отступать, пока её лопатки не встретились с перегородкой вагона.

Я уперся руками в стену по обе стороны от её головы, заключая её в капкан своего тела.

— Макс… — выдохнула она, в этом коротком слове было столько же мольбы, сколько и желания. — Мы не должны… Максим, там же люди… а мы здесь… это безумие.

— Люди сейчас греются или спят, Кира, ночь. О них есть кому позаботиться, — мой голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — А мы здесь. И я сейчас не могу заставить себя думать ни о чем, кроме того, как ты на меня смотришь.

Я склонился к самому её уху, едва касаясь губами мочки. Мои руки медленно скользнули вниз, ложась на её талию поверх махровой ткани. Полотенце было толстым, но под ним я все равно чувствовал жар её тела.

— Макс, я… мы же пожалеем… — она запнулась, когда я начал покрывать её шею медленными поцелуями, спускаясь всё ниже.

— Да, рыжая? О чем именно мы пожалеем? — прошептал я, чувствуя, как её сопротивление тает, превращаясь в податливость. Не сдержавшись, укусил мочку ее уха.

— Ах, Мааакс… — её пальцы, наконец, сдались и запутались в моих волосах, притягивая еще ближе, вопреки всем её словам о благоразумии. Она выгнулась навстречу, подставляясь под мои ласки, и из её груди вырвался надрывный стон.

Я чуть отстранился, чтобы видеть её лицо. Я усмехнулся, глядя прямо в её расширенные зрачки.

— Ты что-то сказала? — я мягко приподнял её подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом. — Я не расслышал, повтори еще раз.

Она снова застонала, теряя связь с реальностью, и её тело в моих руках стало жидким пламенем. Я притянул её к себе максимально близко, лишая нас обоих последнего барьера здравомыслия.

Но в тот самый момент, когда грань была почти стерта, Кира вдруг замерла. Её тело одеревенело под моими руками, а взгляд, метнувшийся в сторону, застыл на приоткрытом ящике моего рабочего стола.