Книга Любовь Сурового, страница 39 – Валерия Ангелос

Ее хочу. Одну ее. После нашего первого раза других баб нет. Сдохли все. И я, блядь, чую, что сам сдохну, если эту сучку снова не трахну.

Башка дымится. И хер.

Год назад

— Это Арсен, — говорит Медведь. — Гнида постоянно воду баламутит. Гасить его надо. Нехер вообще было перемирие заключать.

— Но кто-то Арсену эту информацию слил, — отвечаю, откинувшись на диван, разминаю шею. — И вариантов остается не так много.

Один там вариант.

Других, блядь, тупо нет.

Арсен устроил капкан на основе того, что только один человек мог ему сказать. И сказать лично. Материал такой. Не отправить, на флешке не передать.

Короче, сходится.

До этого чуял подвох. Теперь вижу четко.

— Феликс, — говорит Медведь.

— Да.

— Он мертв.

— Или хочет, чтобы так все считали.

— Блядь, не думал об этом, — хмуро бросает Медведь. — Нет, от него гнильем тянуло. Но такая подстава — совсем край. За берега вышел сучара.

Беру пачку сигарет. Закуриваю.

— Я сам не думал, но после этой истории с Арсеном, — кривлюсь. — Какие еще варианты, брат?

— Ты прав, — кивает. — У нас на Феликсе все тогда замкнулось. А потом вдруг тот пожар. Считай, концы в воду. И бабло все на нем осталось. Ничего не достать.

Феликс был далеко не самой крупной фигурой.

Пять лет назад начался очередной передел власти наверху. Нужно было срочно легализировать часть капитала. Мы разработали схему. Все четко. Как главного исполнителя выбрали Феликса. Он разбирался в той теме, через которую мы собирались выводить деньги.

Сначала дело шло гладко, а потом нас резко прижали. Пришлось заморозить процесс. И деньги.

Все на Феликсе.

Мы выжидали.

А потом вдруг пожар. От Феликса остался только обгоревший труп, который по зубам опознавали.

А денег нихуя нет.

Сумма серьезная.

И предъявить некому. Что можно предъявить тому, кто уже покойник? Короче, тупик.

— Феликс не хочет, чтобы его нашли, — говорю, поднимаясь. — И бабло отдавать не хочет.

— Да, по ходу так, — кивает Медведь. — Труп найти не проблема. Мед карту подделать тоже хуйня вопрос. Лихо он нас…

Останавливаюсь перед стеклом. Выпускаю дым. И когда сизые потоки рассеиваются, выхватываю взглядом тонкую фигуру в толпе.

Меня будто током пробивает.

Зависаю и глаз отвести не могу.

Хер знает, как так бывает, но…

Будто заклинивает. Ловлю себя на том, что мне нравится разглядывать эту светловолосую девку. Охуеть как нравится. Не оторваться. И хер от одного ее вида твердеет.

Кто она такая? Откуда здесь взялась?

Слишком… чистая. Свежая. Для этого места.

Взглядом ее провожаю. Отмечаю, что приходит в компанию других девушек. Мужиков с ними нет.

— Самир? — зовет Медведь.

Отворачиваюсь. Сам охреневаю от того, насколько нехотя это выходит.

Блядь. Ну девка и девка. Похер на нее.

Чего залип?

Злоба берет за такую странную реакцию.

— Что решим? — спрашивает Медведь. — Феликс детдомовский. Родни у него нет. Хотя лучше пробить наверняка. Может, есть кто-то близкий, с кем он общается, помогает.

— Да, надо.

— А по Арсену?

— Наблюдаем.

— Гниду эту гасить пора. Давно.

— Знаю, — киваю. — Но ты в курсе тех раскладов, которые сейчас идут.

Мрачнеет.

Очередной передел власти. Полным ходом. Тут надо четко рассчитать, когда и куда ударить.

Арсена нужно убрать. Вопрос решен. Но просто так это сделать не выйдет. Момент нужен. Чтобы наверняка. Если бить, то один раз. Мощно. Чтобы он больше никогда не поднялся. И его подсосов проредить надо. Подчистую срезать. Всех до единого.