Книга Любовь Сурового, страница 38 – Валерия Ангелос

Да поебать так-то.

Дальше докручиваю мысль и доходит, что вид ее встревоженный с моим состоянием никак не связан. Значит, наплевать.

— Мария Валерьевна, — говорю. — Надо меня завтра выписать.

Рану осматривает. Хмурится.

— Завтра — нет, — отвечает.

— Надо, — повторяю. — Дела у меня есть. Срочные.

Она переводит взгляд. В глаза смотрит.

— Ну могу и завтра, если вы сами настаиваете, — выдает вдруг с каким-то ожесточением. — Когда опять швы разойдутся, вы «скорую» вызывать не торопитесь.

— Чего? — кривлюсь.

— Нет, я понимаю, что вам, что вашему… — морщится она. — Приятелю. Никому из вас закон не писан. Делаете, что хотите. Но всему есть предел. Знала бы, что вам жить надоело, тоже бы не спешила оперировать.

— Мария, — скалюсь. — Валерьевна. Ты кому это говоришь?

— Вам говорю, — замечает. — Знаю, кто вы, сколько всего сделали для нашей клиники. Большая благодарность за финансирование. Но деньги никому не дают права вести себя по-скотски, унижать женщин.

— Так, — говорю. — Мария Валерьевна, ты это о чем сейчас?

— О том, чтобы вы не перегибали, — выпаливает вдруг она. — Или обязательно мучить? Руки распускать?

— Это когда я тебя трогал?

— Причем тут я? — бросает. — Видела, в каком состоянии ваша жена отсюда выбежала. И какая она вчера была, когда от вас уходила.

Молчу.

— Или вы думаете, мне непонятно, почему швы разошлись?

— Зашила хуево, — выдаю резко. — Вот и разошлись.

Она еще что-то сказать собирается.

Но я не даю.

Хватит, блядь.

— Дохера говоришь, — обрываю. — Шей, давай. И чтобы больше не разошлось.

Выход из больницы откладывается.

Шов кровит.

И можно было бы врачиху обвинить. Хуево зашила. Но я-то сам понимаю, баба не при делах. Как бы она тут не выебывалась, чего бы не выдавала, а работу свою выполняет хорошо. Профи есть профи.

На повязку смотрю.

Блядь.

Ну это все… спасибо моей любимой жене.

Постаралась сучка. Такой охуенный подарок мне сделала. За все мое терпение. За то, что трахал ее будто хрустальную вазу. Время давал. Хотел, чтобы она ко мне привыкла, успокоилась. Даже говорил с ней.

Вообще, забыл, когда столько пиздел. Не по работе. Не по делу вообще.

Хотя с ней… да с ней все так. По делу. Важно.

Короче, вот ее благодарность. За то, что столько за ней таскался. Искал. Подключил все связи, чтобы наконец на чужой территории эту мелкую сучку выловить. И даже семью ее наказывать не стал. За такое охренительное воспитание дочери.

Еще и жил как евнух.

Нет, трахался, конечно. Надо было напряг сбрасывать, иначе бы меня попросту разорвало.

Но весь этот трах — блеклый стал. Пустой. Чисто разрядка. Опорожнил яйца и дальше пошел. Ноль эмоций. А в последнее время не тянуло даже на это. Такой трах не заходил.

Ну точно евнухом стал.

Вот так меня приложило с нашей первой встречи.

Увидел ее — и пиздец. Закоротило. Зацепило так, что никого другого уже так и не хотелось.

Год назад. До сих пор тот момент четко перед глазами стоит. Обсуждали с Медведем дела. Одну важную тему. В клубе. В випе на втором этаже.

Взглядом по толпе мазнул. На одну секунду отвлекся.

И залип.

Поднялся. К стеклу подошел, рассматривая ее.

Нет, не то. Мало обзора.

Даже вышел. Хотел ближе разглядеть.

Доразглядывался, блядь.

Теперь вообще она внутрь врезалась. Думать про шлюх не могу. Не тянет. Пусть и только ради разрядки. Нет, нихуя.