Книга Малышка от отца жениха, страница 53 – Анна Леманн

— Почему?

— Потому что решила, что мне это нужно, — продолжаю рассказывать. — Что у меня должен быть свой сын, а не Олег. Она считала, что для меня Олег приложение к ней. Что я его люблю лишь потому, что он живёт с нами в одном доме. Это было не так. Я любил его, потому что он был моим сыном! Он был тем, с кем я по вечерам играл в футбол. С кем делал домашнее задание. И кого отпрашивал погулять подольше, — замолкаю и с улыбкой вспоминаю то время.

Я хотел дать Олегу всё, что должен был дать отец. Не его вина, что отец разбился. Он заслуживал полноценной жизни. И мне кажется, я смог ему это дать. Оградить от всех проблем.

— К чему ты это мне рассказываешь?

— Не стань для Олега той, кем стала моя первая жена для меня, — произношу, переглядываясь с Элей. — Не думай, что делаешь что-то во благо ему. Думай в первую очередь о себе и дочери. Олеся думала обо мне и моих чувствах — и поплатилась за это жизнью. Своей и своего сына. Олег рос без матери. Подумай об этом.

Долго смотрю на дверь, за которой скрылся Воронцов. Отвергать его и придумывать красивые слова было легко внешне. Но внутри от одного его “До сих пор люблю” сердце забилось чаще.

Но нет! Это не любовь к нему! Просто жалость! Жалость к тому, кто не может быть ни с одной женщиной, потому что болен.

Я не могу его любить!

Он предал меня!

Он ужасен!

Он хотел смерти моей дочери!

Только почему хочется кинуться за ним следом и обнять? Прижаться к нему и слышать, как тогда: “Я всё решу, мышонок! Я люблю тебя!”.

Почему сердце разрывается, а на глазах слезы? Почему мне так больно от его слов? Почему?

Опускаю дочь, которая уснула на руках Матвея, в кроватку. И вылетаю следом за Воронцовым.

— Матвей, — окликаю его, заметив силуэт мужчины у лестницы. И он оборачивается ко мне.

Делаю неуверенный шаг к нему, а затем ещё один и ещё, и ещё… И влетаю в него, обняв.

— Тише, мышонок, — просит и обнимает в ответ. Я же даю волю чувствам. Плачу и плачу. — Что случилось? — спрашивает он меня.

— Я не люблю Олега, — признаюсь ему, подняв взгляд на мужчину. — Просто он не делает мне больно, как все. Рядом с ним я могу забыть о своих проблемах, потому что он всё решит. Это эгоистично! Но я устала сражаться за себя. Ты сломал меня. А он не даёт всему окончательно разрушиться. Он будто пластырь, под которым раны заживают. Понимаешь? — шмыгаю носом.

— Я хочу исправить то, что сделал.

— Я не хочу ему сделать больно, — продолжаю дальше исповедоваться. — Поэтому не брошу. Пока он сам этого не захочет. Я должна ему за всё то, что он сделал для нас с Элей. Ты, вероятнее всего, этого не понимаешь, но он стал для нас с дочерью всем за эти несколько месяцев.

— Это глупо!

— Это правильно! — восклицаю и отхожу, вытирая слёзы. — Для меня правильно!

— Хорошо, — кивает он. — Я буду ждать.

— А это уже глупо! — хмыкаю. — Ждать меня — глупо.

— Это правильно. Для меня, — отзеркаливает и делает шаг ко мне в попытке вновь обнять.

Уворачиваюсь от объятий и мотаю головой, прося больше этого не делать. Не прощаясь и ничего больше ему не говоря, возвращаюсь в палату. Дочь всё так же мирно спит в кроватке. А меня колотит.

Я его люблю… Матвея.

Но разве я могу? Он так ужасен, а моё сердце его любит! За что? Почему?

Почему его? Почему не Олега?