Онлайн книга «Волшебный пояс Жанны д’Арк»
|
— Матушка моя, — сказала старуха, приветствуя девушку на снимке кивком. — Редкой душевной силы женщина. Пережила и блокаду, и послевоенные годы… И отец… сильный мужчина был. Многого добился. Это вновь прозвучало упреком. Могла ли Жанна назвать отца сильным? Вряд ли. И добился… Ничего он не добился в жизни, во всяком случае, его достижения и достижениями назвать нельзя. Семья? Дом? Любовь жены и дочери? Что это по сравнению с успешной карьерой? Алиция Виссарионовна перешла к портрету седого благообразного господина, слишком уж благообразного, чтобы в это поверить. — Мой супруг. В свое время он нам с мамой очень помог. К сожалению, после смерти отца мы оказались в… затруднительном положении. — Он был старше вас? — На тридцать пять лет, — не стала лукавить Алиция Виссарионовна. — И нет, я его не любила. Но уважала. А уважение порой куда прочней любви. Мы прожили десять лет… Он многому меня научил. Она приветствовала и этот портрет. — Николай был… предпринимателем. Теперь это называют так, но в то время заниматься бизнесом было… небезопасно, особенно когда бизнес валютный. За валюту и вовсе расстрельная статья имелась. Но Николай был осторожен. Он сумел организовать производство… женское белье… Тебе сложно представить, но в то время купить нормальное белье было проблемой. Советская промышленность производила множество товаров народного потребления, вот только употреблять их на деле было сложно… Николай… да и другие пользовались ситуацией. После его смерти дело перешло ко мне. Мне удалось удержаться и расшириться… добавила детскую одежду, позже — обувь… и кое-какие дамские мелочи… Ты себе не представляешь, какое состояние можно было сделать в то время на сущей ерунде. Потом наступила перестройка… кооперативы… приватизация… Я не упустила свой шанс. Но упустила семью. И себя. И вряд ли она родилась такой вот, сухой и равнодушной, но Жанна прикусила язык: наверняка ее измышления будут неинтересны старухе. Вот только та была слишком проницательна, чтобы не заметить Жанниных сомнений: — Говори уж… — Вы были счастливы? — Только это тебя и волнует? Счастье? — А что еще должно волновать? — Успех. Я не только сумела выжить, но и добилась многого. Этот дом… Состояние немалое, за которым они теперь охотятся, утверждая, что если что и делают, то исключительно из великой ко мне любви. Я содержу и Ольгу, оплачивая ее капризы, которые, поверь мне, порой стоят весьма прилично, и Аллу с ее играми в бизнесменшу… Игорька… — Вы их купили. — Не я купила, — возразила Алиция Виссарионовна, отступая от портрета, который продолжал следить за Жанной, и почудилось вдруг, что дрогнули губы благообразного старика, скользнула по ним мерзкая улыбочка. — Они продались. А это, милая моя, как говорится, совсем иной коленкор… Жанна о таком никогда не думала. И… и если терпят старуху… чего ради терпят? Чего ради она, Жанна, забыла о сборах и теперь поддерживает Алицию Виссарионовну под локоток, слушает… не ради денег же?! — Мой портрет… Галина писала, очень талантливая девочка. — Алиция Виссарионовна остановилась перед своим отражением. А ведь она не изменилась. Сколько портрету лет? С десяток, наверное, но женщина на нем и та, что стоит рядом, похожи, будто позировала Алиция Виссарионовна лишь вчера… |