Книга Адаптация, страница 95 – Екатерина Насута

И снова в его речи чудится скрытый подтекст, понимать который у Айне получается с трудом. Ну почему Тод больше не изъясняется конкретно и однозначно?

— Я вспомнил, как встретил Еву. Девочку с голубыми волосами и яблоками, у которых мерзкий вкус.

Крыша ангара выгибалась куполом. Дуги внутренних ребер утыкались в позвоночник центрального тяжа. С него свисали витые шнуры с колпаками ламп. В свете их оцинкованные листы сияли ярко, нарядно, почти также ярко, как серебряное платье девушки.

Она стояла перед Тодом и внимательно его разглядывала.

Седой нависал над девушкой. Происходящее ему было не по вкусу.

– Давай знакомиться, меня зовут Ева, – девушка с голубыми волосами протянула узкую ладошку. – Ну же, не будь букой, поздоровайся.

– Добрый день, госпожа Ева, – Тод осторожно сжал ладошку и отпустил.

Хотелось свернуть ей шею. Стать сзади. Положить левую ладонь на затылок, а правой придержать подбородок. Потянуть, заставив откинуться. И резко повернуть.

Хрустнут шейные позвонки и острый отросток эпистрофея выскользнет из кольца атланта. Растянутся мышцы. Разорвется тонкая жила спинного мозга.

И тело осядет на пол.

– Видишь! – крикнула девушка. – Я их не боюсь.

– Зря, – ответил Седой, глядя с неодобрением. Нельзя было понять, кому это неодобрение адресовано. Но Седого Тод тоже убил бы, но иначе.

Оружия не надо. Пальцы в глаза вдавить, сквозь слизь глазных яблок, в мякоть мозга. Или горло вырвать, чтобы кровь хлестала. Или еще придумать что-нибудь, но обязательно грязное.

Такие люди не должны умирать спокойно.

– Как тебя зовут?

Девушка смотрела снизу вверх, и в ярко-голубых глазах ее виделось любопытство.

– Тод, госпожа.

– Тод… Тодди. Почти Тедди. Ты не против?

– Нет, госпожа.

– Ева, позвольте заметить, что ваше поведение по меньшей мере неблагоразумно, – заметил Седой, прикасаясь к локотку девушки. Она локоток отдернула и, развернувшись на пятке, шлепнула Седого веером.

– Скажи, Тодди-Тедди, если я попрошу тебя убить… вот его, – веер уперся в нос Седому. – Ты подчинишься?

С превеликой радостью.

– Надо же… – сказала Ева. – Слов нет, но какие эмоции… я не знала, что вы тоже на эмоции способны. Или он тебя крепко достал?

– Если ваш брат узнает, – повторил попытку Седой, но Ева снова отмахнулась:

– Не узнает. А если узнает, то я решу, что ты сказал. И обижусь. Ты же не хочешь, чтобы я на тебя обижалась?

Ева была тонкой. Пожалуй, не то, что шею – позвоночник легко сломать будет. Но тогда останется шанс на выживание. С головой надежнее. И пулю в висок, в качестве контрольного.

– Я знаю, что ты и меня хочешь убить, – сказала Ева и сняла наручники. Одно прикосновение, и лента мягкой змеей сползла на пол.

– Ева!

– Молчи, Янус, я знаю, что делаю. Ну же, Тодди-Тедди, у тебя появился шанс.

Бровки домиком, испытующий взгляд, закушенная губа. А мертвые любопытства не проявляют.

– Видишь. Все с ним нормально. А вы ломаете, там, где не надо. Не обижайся, Тод. Мне просто хотелось кое-что проверить.

Спрашивать о том, что бы она делала, слети у него программа, Тод не стал.

– Пойдем, – Ева взяла его за руку. – Я и вправду хочу с тобой поговорить. Знаешь, я видела, что мир умрет. Никто не верит. Они все думают, что я вельдоманка, а на самом деле – они слепы.

Ева шла вдоль рельсов, проложенных в ангаре. Кое-где между рельсами прорастала трава.