Онлайн книга «Адаптация»
|
Безумие какое-то! И Ева закричала: — Хватит! А голоса не было. И это напугало больше, чем все, творившееся вокруг. Ева попятилась. Уперлась спиной во что-то живое, и это «что-то» вцепилось в плечи, разворачивая. Ударило по руке с бесполезным пистолетом. Глеб? Глеб кричал. Определенно. Рот его раскрывался и закрывался, но Ева не слышала. Она виновато развела руками, и тогда Глеб просто оттолкнул ее. Злой. Ему Она доверила свой страх, Он рядом был, Берёг, Звонил с работы, В бумажнике носил с собою фото. И тут Ева увидела медведку. Четырехметровое тело. Панцирь головогруди с земляными буграми. Широкие лопасти передних конечностей. Куцые жгуты крыльев, прижатые к спине. И чуткие щупы антенн, пытающиеся поймать направление. В глазу насекомого зияла дыра, из которой сочилась желтоватая гемолимфа. Медведка поворачивалась медленно, как танк. Огромное тело ее выгибалось, пластины экзоскелета находили друг на друга с беззвучным скрежетом; подрагивали жесткие надкрылья. Ева приросла к земле. Она смотрела, как медленно поднимается верхняя губа, расходятся зазубренные мандибулы и прозрачные капли секрета падают на землю. Нижние челюсти двигались быстро, судорожно, как лезвия комбайна. Сейчас Еву съедят. Кому-то будет вкусно. А кому-то наплевать. А я — Всё пропадал В чужих краях. Еву дернули за шиворот и толкнули в спину. И она, не удержавшись на ногах, покатилась кувырком. Ладони обожгло. Ева перевернулась на спину, села и уставилась на разодранные руки. За что? Больно же. Весеннее поблекло разноцветье, И льдом Схватились нежные слова. Я промолчал. Она была права. Январский ветер всё хлестал, Как плетью.[3] — Да помоги ты, черт бы тебя побрал! – крик перекрыл последнюю строфу, и Ева очнулась. Руки болели по-прежнему, и колено противно ныло. Но это – мелочи. Медведка приближалась. Ее движения были медлительны. Ее броня – неуязвима. Стая пуль расчертила хитин глубокими бороздами, а тварь даже не шелохнулась. И заряд дроби приняла, как лист воду. Разве что не отряхнулась. — Еще стреляй! – рявкнул Глеб. – Смени на… — На нее гранатомет нужен. Тод. У него закончились стихи и теперь твари попрут сюда. Ерунда. Это просто последствия контузии. Ложные ассоциативные связи. Сунув пистолет в кобуру, Тод подхватил Айне и кинулся прочь. Вот так? Просто свалит и все? Он права не имеет уходить! Он должен… — Подъем! – заорали на ухо. – Быстро! И снова потянули за шкирку, как котенка. Ева поднялась. Побежала, спотыкаясь, думая только о том, что если грохнется, то рассадит руки еще сильнее, а сильнее уже некуда. Ноги шлепали. Под ногами хрустело. А пулемет молчал. — Давай, шевели ножками! – Глеб не выпускал руку, и когда Ева отставала, тянул ее, как на буксире. Глеб хороший. Только ружье у другого. В какой-то момент Глеб оттолкнул ее, а сам остановился, перевернул ногой лежащее тело, и поднял автомат. Передернул затвор. Прицелился. — Беги! Ева мотнула головой: одна – нет. Вместе. — Дура! Она крикнуть собиралась, что не бросит, только не успела. Время вдруг стало медленным и вязким. Глеб нажал на спусковой крючок, и Ева увидела, как острые носики пуль рассекают воздух. Как пространство сращивает раневые каналы. Как кувыркаются стреляные гильзы. — Беги же! Медведки дождя не боятся. Даже свинцового. У них нервные узлы спрятаны надежно. И сердца как такового нет, а палить в панцирь – зря патроны тратить… Ева хотела сказать. Снова не успела. |