Книга Адаптация, страница 50 – Екатерина Насута

– Ее зовут Айне. Возраст – пять месяцев. Головастик.

Голова и вправду была большой. Щеки ее покраснели и шелушились. На лбу виднелся синяк. А в глазах ультрамаринового цвета читалось искреннее удивление.

Айне вынула палец изо рта и булькнула что-то. Тод поклонился. А потом взял седого за плечо и вытолкал из комнаты.

– Да ей нянька нужна!

– Вот и станешь, – прошипел человек. – Нянькой, мамкой, учительницей. Это не мое решение. Будь моя воля я бы тебя…

Не договорил. Зато появилось ощущение пистолета, приставленного к затылку. И счета. Голос женский, ласковый, отмеряет цифры, словно уговаривает на что-то.

На что? Невидимые сирены в голове отключили воспоминания, вытолкнув в реальность.

– Ее родители…

– …знают, что делают. Подробные инструкции здесь, – из кармана плаща появился широкий планшет. – Отчеты составляешь еженедельно. Код экстренной связи использовать лишь… да прочитаешь. Ты ж ответственный. Тебе деваться некуда.

И в этом человек был прав. Эндопрограммирование признавало свободу воли и выбора исключительно в рамках программы. На деле все оказалось не так и плохо.

Когда закончилось топливо, Тод посадил Айне на плечи. Было удобно. И видно далеко. Правда, смотреть оказалось не на что. Во все стороны болото выглядело одинаково унылым. Редкие зеленые плесы, поросшие ринхоспорой, сменялись рыжими мочажинами. И тогда под ногами Тода чавканье сменялось хлюпаньем, а сам он начинал ругаться, тихо, чтобы Айне не услышала, но она все равно слышала.

Ругательства были однообразны, как само болото.

Дважды выходили к озерцам, синим, круглым, будто вычерченным по одному трафарету. У последнего Тод остановился и спустил Айне на землю.

— Ты устал? – поинтересовалась она.

— Нет. Тебе поесть надо. Время.

И Тод занялся вещами. Айне же, осмотревшись – бескрайность и устойчивость пейзажа угнетали – шагнула к воде. Ей еще не доводилось сталкиваться с таким объемом нефильтрованной жидкости. Цвет ее свидетельствовал о высокой концентрации органических и минеральных соединений, что не могло не отразиться на органолептических свойствах воды. Правда, Айне сомневалась: разумно ли будет ее пробовать.

Тод, не глядя, проворчал:

— Нельзя.

— Почему?

— Провалишься.

Пожалуй, замечание было разумным. Айне покачалась с ноги на ногу, ощутив, как ходит земля. Она прошлась вдоль кромки воды, фиксируя новые ощущения. Собственная координация оставляла желать лучшего. Все-таки длительное существование в замкнутом пространстве имело ряд негативных сторон. Равно как и нынешнее – позитивных.

Тод вряд ли согласиться с подобными рассуждениями. С другой стороны, он должен был бы испытывать сильнейший внутренний диссонанс вследствие жесткого ограничение свободы и ряда потребностей. И ступоры программы вполне могли бы слететь.

Жаль, что раньше ей это не приходило в голову.

— Сколько тебе лет? Я имею в виду биологический возраст, – уточнила Айне, забираясь в гнездо из сосновых веток и мха. Она потрогала иголки, оторвала несколько и попробовала растереть. Иголки оказались жесткими, точно пластиковыми. Еще от них исходил запах, отличный от запаха коры.

— Абсолютный или относительный?

Она задумалась.

— Относительный. И абсолютный. И еще программный. Если знаешь.

— Абсолютный – не менее семи лет. Даже восьми с учетом времени, которое бы потребовалось на выращивание, – сейчас Тод говорил спокойно, и выражение лица, и движения свидетельствовали, что данная тема не представляется ему неудобной. – Относительный… полагаю между тридцатью и тридцатью пятью годами. Программный не известен. Извини.