Книга Мертвая, страница 260 – Екатерина Насута

— Прости, – я сказала это от души. – Я оставила тебя.

Предала. И оправданий здесь нет. И мне действительно жаль… поворот. Женщина. Красивая. Только лицо бледно и сама она… уставшая? Изможденная? Ее разрывали сомнения и… мама. Я протянула руку, желая прикоснуться, но… Это просто видение.

— Прости. Я не знаю, что дать тебе… я знаю, что она служит и… и наверное, это глупость неимоверная, но я не представляю, к кому ещё обратиться.

Мать мнет платок. А потом берет с алтаря клинок, которым проводит по запястью. И кровь льется на алтарь, чтобы уйти в камень.

— Защити ее. Я знаю, что меня вряд ли получится спасти, что… но ее защити. Пожалуйста.

…еще поворот.

И снова Летиция, которая раскладывает на камне куски человеческой плоти.

— Посмотри, что я принесла тебе, – она улыбается улыбкой безумца. – Ты знаешь, они надо мной смеялись. Все. Думали, что я ничтожество… как моя мать… когда-нибудь я принесу тебе ее сердце. Тебе понравится?

Ухо. И палец. И кажется, прядка волос.

— Они меня презирают… сначала им любопытно, да… как же, родственница Гретхен… такая миленькая… – она явно кого-то передразнивала. – Какая жалость, что такая глупенькая… ничего, я знаю… я читала мамины записки. Все вокруг лгут, понимаешь?

Она облизала губы.

— Все… она говорит мне про свет и молитвы, а сама… ты ведь знаешь, что она влюблена в Морти? Глупая женщина… он ее использовал, как когда-то использовал мой отец, а она не понимает… она его покрывала тогда… надеялась, оценит и женится. А он сказал, что если на костер, то вдвоем. Что она теперь соучастница… иногда он с ней спит. Она стиснула кулаки и пахнуло такой ненавистью, что воздух в комнатушке раскалился.

— Я им всем покажу… я их всех… думают, они лучше меня? Я сделаю так, что они увидят, до чего уродливы… а заодно…

…смех.

И тени мечутся. Их становится все больше. Она приносит их, пряча в камне и крови, которую льет на алтарь щедро. Она забирает камень, но не находит клинка и злится, злится… похоже, моя бабуля догадывалась, что у Летиции не все ладно с головой, иначе зачем она спрятала клинок у своей заклятой подруженьки?

— Легко, – в голосе Летиции почти удивление. – Они дерьмо, а притворялись… а на самом деле… знаешь, я даже удивилась, что заставить убить кого-то настолько… легко… они сами готовы, надо лишь помочь… позволить решиться… ты видела, что они придумали? Это отвратительно, но… они все наши теперь. Знаешь?

Она садится перед статуей и смотрит, смотрит на нее…

— Я принесу в жертву их всех… понемногу, потихоньку… только надо подождать, да? Я принесу, а потом стану тобой.

…богиней?

Или… Женщина закрывает глаза. Она просто сидит, покачиваясь.

— Ты вернешься в мир,и мы всем… всем-всем покажем… что значит блaгословенная кровь.

Она режет запястье и слизывает красные капли. А я думаю, что мне, пожалуй, повезло. Я всего-навсего умерла. Сойти с ума было бы куда более огорчительно. И с этой мыслью меня отпускают. Я… Я возвращаюсь. Храм. И богиня, застывшая куском золота. Пусть даже весьма высокохудожественным куском, но ныне мертвым. Она сделала то, что должно. И забрала тьму. А люди… люди остались.

Моя сестра сидела на полу, вцепившись в волосы, и выла. Ровный мерный вой ее, на одной ноте, одной силы, наполнял каменную пустоту храма,и стены дрожали, не способные выдержать его. Медленно поднимался с пола Вильгельм, глотая кровавую слюну. И рука, протянутая Диттером, была как нельзя кстати. Выглядели оба… да мерзко выглядели. Покрытые мелкими порезами, с содранной порою кожей, они больше походили на оживших мертвецов, нежели на людей.