Онлайн книга «Мертвая»
|
К чаю подали сливки. И молоко. И цветочный мед в квадратной банке. Темные глазированные пряники. И жирное масляное печенье, которое я весьма любила. — Относительно одного проекта… предлагают вложиться, – дядюшка слегка порозовел. – В строительство канала… обещают выгоду… только я сомневаюсь, что на черном континенте канал нужен… там и воды-то нет, но… — Кто предлагает? — Морти. — Гоните в шею, – я взяла печеньку двумя пальчиками, ибо девице пристойной не полагается хватать из вазы горстью, даже если хочется. – Хотя… покажите… года этак три назад собирали одно товарищество… акции выпустить пытались. И собрали почти двести тысяч, потом, правда, управляющий, скотина этакая, сбежал вместе с деньгами… Дядюшка кивнул. Канал… нет, канал там бы пригодился, если припомнить карту, но вот сомнительно, чтобы столь серьезное мероприятие затевали здесь и привлекли бы к нему Мортимера с сомнительной его репутацией. — Но бумаги пусть передаст, – решила я, надкусив печеньице, – посмотрю… Чаепитие шло своим чередом. Диттер молчал. Вильгельм держал чашку обеими руками, время от времени шмыгая носом, что было крайне невоспитанно, но с другой стороны я понимаю: в чае с соплями удовольствия нет. Монк ел мед. Я крошила печенье, думая обо всем сразу. И все так старательно молчали, не мешая мыслям моим тяжким, что это, право слово, стало раздражать. — Все началось с тебя, дядя… и ещё с того круга избранных, который сдал Морти, – я первой нарушила эту затянувшуюся панихиду по остаткам совести. Что поделаешь, с совестью у темных всегда было сложно, просто у некоторых чуть сложнее, нежели у остальных. Как бы там ни было, но… бабуля мертва,и она лучше других знала, что там, за порогом, придется ответить за все. Плясунья справедлива. Она не возьмет лишнего, но и своего не упустит. Отец? Дед? Пускай… в этих смертях и вправду не стоит копаться, если, конечно, я не желаю отправиться следом. Думаю, у Короны найдутся подходящие специалисты. Мама… мне жаль. Честно. И не только мне. Я принесу белые глицинии и еще чашку того самого цветочного чая, в котором ни вида, ни вкуса, но ей он нравился. Я поговорю с пустотой и, если будет на то воля Ее, меня услышат. — С одной стороны, – я отправила крошку печенья в рот и зажмурилась, – идея забрать магию у одного человека и отдать другому показалась деду весьма заманчивой… с другой, кто-то сколотил веселую компанию молодых людей, полагавших, что им закон не писан… Печенье было таким, как нужно. Крохким. Тающим во рту. И с терпкой медовой нотой, которая, впрочем, была не слишком выражена, а потому не забивала ни терпкость имбиря, ни лимонную кислинку. — Как одно с другим связано, не представляю, – призналась я, потянувшись за вторым печеньем. – Но чувствую, связано… как-то… но по хронологии… сначала ведь были убийства. Их раскрыли. Виновных казнили… и город притих. Так? Оба инквизитора кивнули. — А потом уже начались эксперименты… Я задумалась и поинтересовалась: — А тогда… никто не ставил себе целью передать силу? Они просто развлекались? Пожатие плечами. И Вильгельм добавляет: — Боюсь… я больше не могу доверять архивам. Ага… то есть, если Святой престол замешан в деле, то опираться на его память чревато. Вообще чревато сидеть тут и за чаем обсуждать дела государственной важности. Нам бы доложить… вот только кому? А то ведь станется… и как-то не тянет меня ни в монастырь, ни в застенки короны… и пусть я ни в чем не виновата, но ведь могут убрать. На всякий случай. Несчастный. |