Онлайн книга «Мертвая»
|
— Миленько, – проворчал Вильгельм, раздраженный, явно с недосыпу. Уж не знаю, что он пытался отыскать, но ночью герр дознаватель обошел весь дом, не поленившись заглянуть в подвалы. Винный погреб искал? Или сырную комнату? К слову,туда следовало бы заглянуть, проверить процесс, да и учет провести, а то ведь дело такое… хороший сыр просто так не купишь, а уж тем более по старинному семейному рецепту. Неуместные мысли. Мне предстоит не самая приятная беседа с родственниками Нормы, которые, вполне вероятно, считают меня убийцей, а я о сырах думаю. Я поправила белый воротничок платья и, оттягивая начало неприятной беседы, огляделась. Светлый песок. Белесые ветви плакучих ив и тихое журчание фонтана. Однако в этой благости просматривались первые признаки упадка. …садовника или рассчитали, или платили столь ничтожно мало, что он не давал себе труда присматривать за садом. Ивы не стригли пару лет,и форма крон их изменилась и не в лучшую сторону. На грязной зелени газона проступали пятна земли. А вот и полынь серая кладбищенская. И значит, кто-то в светлом доме магией балуется… любопытно… трещина в цветном стекле. Щербатые ступеньки. Стук дверного молотка, усиленный магией, спугнул голубей, гнездившихся под крышей. К счастью, голуби были не белыми. Открыли нам далеко не сразу. — Вы? — Я, – ответила я, разглядывая Теодора Ингвардоттера, соизволившего лично подойти к двери. Кажется, дела у семейства обстояли куда хуже, чем можно было предположить. Или у дворецкого выходной? А герр Теодор просто проходил мимо — Да как вы… – его лицо медленно наливалось краснотой. — У нас к вам есть вопросы, – Вильгельм невежливо оттеснил меня и сунул под нос хозяину белую бляху, которая произвела воистину магическое впечатление: плечи Теодора поникли, а сам он разом будто сделался старше. — Она… — С нами, – Вильгельм сунул два пальца под воротничок и дернул шеей. – Мы хотели бы побеседовать… — Конечно. В доме пахло горем. И пылью. Здесь явно убирали, но то ли неумело,то ли лениво, не давая себе труда заглядывать в дальние углы. Свет проникал в узкие окна, а витражные стекла окрашивали его в алый, голубой, желтый, и пятна ложились на белый пол. Белая лестница начиналась меж двух колонн. Светлые картины висели на стенах… много воздуха, пустоты и… все ещё горя. Он действительно любил дочь. И теперь стоял, растерянный, еще не способный осознать того факта, что Нормы больше нет. И я… Я его понимала. Я сама долго не могла поверить. Все ждала и ждала… я ложилась спать, безумно надеясь, что следующий день все переменится, что родители вернутся, что они просто уехали и надо подождать. Я и ждала. День за днем. Два и три… и месяц,и год… и не знаю, в какой момент произошло принятие. — Я не убивала Норму, – я понятия не имела, что следует говорить в подобных случаях. Сама я ненавидела слова. Сочувствую… соболезную… на похороны приносили пироги, будто они каким-то непостижимым образом излечат душу. Я ненавидела эти пироги и людей, которые не желали оставлять меня в покое. Меня жалели, бедную девочку, оставшуюся сиротой. Меня разглядывали. Перешептывались. И порой в словах сквозило странное злорадство, которого я до сих пор не способна осознать. Теодор махнул рукой. Огляделся… нахмурился и открыл было рот. Вздохнул: |