Книга Танго на цыпочках, страница 49 – Екатерина Насута

Сидит на кухне, прикрыв дверь, значит, не хочет, чтобы я видела, чем он там занимается. Хотя чем он там заниматься может? Наркотики фасовать? Бриллианты в хлебные катышки упаковывать? Награбленное за день в крупу прятать? Глупости, совершенно не представляю Салаватова в этой роли.

Скучно. За окном темно, гулять на улице уже поздно да и не хочется одной, предполагаю, что Тимур к предложению пойти погулять отнесется, мягко говоря, с подозрением. Вот и приходится лежать, тупо уставившись в телевизор. Показывали очередной сериал, нечто детективное, с трупами, погонями, коваными интригами и, как водится, большими деньгами.

Лара обещала позвонить. Ждать или нет? На часах уже пол-одиннадцатого, и спать хочется, но я дождусь, непременно дождусь, она обещала сказать, что дальше делать.

— Ника! — Позвал Тимур. Кричать в ответ пошлое «чего?» не хотелось, а вставать и идти на кухню, чтобы узнать, какого лешего Тиму понадобилось, было лень.

— Ника! — Придется, видимо, расстаться с теплым местечком.

— Ника!!!

— Тут я.

— А. Я зову, зову. — Пробубнил Тим. — Ужинать будешь.

— Чем?

— Ну, тебе виднее, ты за повариху быть обещалась.

— Обещанного три года ждут. — Бурчала я чисто из вредности и палку старалась не перегибать. Салаватов, кажется, это понял, иначе как объяснить его ехидную усмешку.

— За три года с голоду подохнем.

Что верно, то верно, и кушать в самом деле хочется. Только йоги способны три года без еды прожить, а я не йога. И Тим тоже не похож.

— Макароны будешь? С колбасой? — Завтра же надо будет закупиться, а то в Салаватовском холодильнике не то, что мышь — таракан с тоски подохнет.

— Буду. Я вообще неприхотливый. Отучился. — Тим помрачел. — Ладно. Ты ту пока… Я сейчас вернусь.

Ушел. Обиделся? Но я же ничего обидного не сказала, только про макароны спросила, а он сразу и обиделся. В квартире сразу стало как-то пусто, темно и страшно. Работающий телевизор раздражает — не кино, а пародия на жизнь. Телевизор выключила, нечего ему работать, если я все одно на кухне торчу.

Макароны сварились, колбаска подрумянилась, а Тима нет. Ну и куда он пропал? Сам же ужин требовал, а сейчас, значит, задний ход. Телефонный звонок повернул мысли в другую сторону. Лара? а я и забыла. Господи, ну как я могла забыть о собственной сестре?

— Ники?

— Лара?

— Я, а ты еще кого-то ждешь? — Она засмеялась.

— Нет, что ты… — Мне стало неудобно за ложь, но и говорить ей, что я жду Тимура, который сбежал, лишь бы не находится в одной квартире со мной, не хотелось.

— Как дела?

— Нормально.

— А почему голос грустный? Что случилось? Обидел кто-то? Тим, да?

— Нет… Да… Я запуталась. Он другой стал. Совсем другой, понимаешь, Лар?

— Люди меняются и он изменился, и ты. Потерпи, милая, скоро мы встретимся.

— Да? — Вместо ожидаемой радости я ощутила беспричинный страх. Что значит «встретимся»? Она придет ко мне? Дух, светящийся в темноте или же полусгнивший труп, отвратительный и вонючий. Не хочу.

— Да, Ника, скоро, совсем скоро. Не надо противиться, это не больно.

— Что не больно?

— Умирать. Страшно, но не больно. А потом… Но мне нельзя говорить, что будет потом, это тайна, в свое время сама узнаешь. Скоро уже. Я просила за тебя. ОН простил…

— Я умру? — Трубка вдруг стала скользкой и холодной. Я вытерла вспотевшие ладони о шорты. Сердце колотится.