Книга Танго на цыпочках, страница 184 – Екатерина Насута

— Не правильно. — Тимур отвернулся, чтобы не видеть этого внимательного взгляда. — А эта, ну, которая заявила, она тоже была!

— Была. — Согласился Иван Юрьевич, закуривая. От запаха сигаретного дыма рот наполнился слюной, курить хотелось неимоверно, но унижаться и просить Салаватов не станет. Конечно, может, Иван Юрьевич и догадается угостить, хотя вряд ли, видно, что своим упрямством подследственный конкретно его достал.

— Была, только вот часа через два после убийства.

— Зачем она вообще приперлась?

— Ну… Хотя, чего уж там. Был звонок от мужа, который кричал что-то невнятное, потом ей показалось, будто она услышала грохот, и связь оборвалась. На ее звонки супруг не отвечал, вот госпожа Егорина и забеспокоилась. Помчалась на остров, наняла перевозчика, зашла в дом и увидела труп своего мужа. Кстати, у дамочки хватило мозгов тихо убраться с острова. Теперь понимаешь, что тебе деваться некуда? Доказательств выше крыши.

— А, если она раньше приехала? Убила, уехала назад и устроила спектакль со звонком.

— Ну, — Иван Юрьевич стряхнул пепел прямо на бумагу, поморщился и ладонью смахнул на пол, — оно, конечно, бывает и такое, только остров — это ж не дом, до него так просто не добраться, а записи в журнале аренды совпадают со словами гражданки Егориной. На остров она приехала после убийства, понимаешь?

— Может, она не на станции лодку брала. — Салаватов чувствовал себя мамонтом, тонущем в бездонной смоляной яме. С каждым новым вопросом, с каждым новым доводом, он все глубже погружался в вязкую черную смолу. Скоро она залепит глаза, затечет в уши, забьет нос и рот, оставив его слепым, глухим и беспомощным перед лицом правосудия.

Вопрос, кто дает право судить?

Ответ… Ответа нет.

— Будь спокоен, проверили все окрестные деревни, никто за лодкой не обращался.

— А если она с мужем заранее договорилась? Если это он ее привез?

— А назад как? По воде, аки по суху? Его катер на месте, у причала стоит, так что, кончай Ваньку валять, давай, бери бумагу и пиши, за что ты их убил, и куда тело спрятал!

— Я — не убивал!

— Твою ж мать! — Иван Юрьевич вспылил и даже кулаком по столу ударил. — Слушай, вот ты мне скажи, чего ты добиваешься?

— Чтобы вы мне поверили.

— А ты бы сам себе поверил? — Иван Юрьевич залпом осушил стакан воды, платом вытер вспотевшую шею и вздохнул, показывая, насколько ему надоело возиться с упрямым мужиком, который в упор не видел, чем ему грозит его упрямство.

— Нет.

— Тогда чего от меня хочешь.

— Хочу, чтобы поверили.

— Во вселенский заговор против какой-то девчонки, жертвой которого пал Егорин? Да кому она нужна была, кроме тебя.

— Не говорите "была". — Салаватов не чувствовал ни злости. Ни раздражения, ничего, кроме вселенской усталости. Словно великий титан атлант ушел, бросив весь небесный свод на плечи Тимуру. — Она жива.

— И где ты ее прячешь? — Следователь тоже устал, устал настолько, что готов был согласится с чем угодно.

— Не знаю. Это не я, это Марек… Его жена… Лара… Не знаю.

— Хорошо, где ее могут прятать?

— Не знаю.

— Слушай, ну ты же нормальный человек, этот… — Иван Юрьевич щелкнул пальцами, вытряхивая из памяти нужное слово. — Адекватный ты, должен понимать, что хрень несешь. Ты ее убил, ты и закопал где-то, скажи где, и я отстану.