Книга Танго на цыпочках, страница 180 – Екатерина Насута

— Не шевелись! — Последовал новый приказ.

У шутника была испуганная юная мордаха с веснушками и рыжим пушком над верхней губой, серая милицейская форма, украшенная лейтенантскими погонами, и пистолет в руках. В глазах застыл испуг, а руки дрожали, отчего ствол пистолета вихлял из стороны в сторону, подобно собачьему хвосту.

— Брось оружие! — Велел лейтенант и добавил не слишком уверенно: — А то стрелять буду!

Салаватов разжал руку и черный, пахнущий порохом и оружейной смазкой ствол, упал на пол.

— Это тоже брось!

Бутылка воды в отличие от пистолета сама покатилась под ноги менту. С водой расставаться было жалко: холодная и вкусная.

— Ты… это… отойди к стене! — Лейтенантик, сообразив, что сопротивления оказывать не будут, оживился. В голосе прорезались командные нотки, совсем как у щенка, впервые безнаказанно облаявшего большого и страшного зверя.

— И руки за спину!

Салаватов подчинился. Глупо дергаться, когда в тебя целятся из пистолета, а человек, который держит тебя на мушке, молод, неопытен и оттого нервничает. Этот вихрастый лейтенант из-за любого пустяка может психануть и нажать на спусковой крючок. Откуда он только взялся на острове?

— Ты поаккуратнее. — Попросил Тимур, когда щенок чересчур зажал наручники. — Пережал ведь.

— Заткнись! — Последовал содержательный ответ.

— За что хоть?

— А ты не знаешь? — Одев наручники, мент почувствовал себя хозяином положения. Страх ушел, уступая место стыду. Мальчишка понимал, что Тимур видел, как он боялся, и как, несмотря на все усилия, не мог справиться со страхом, и от этого понимания злился.

— Не знаю. Скажи, командир. — Спокойный тон подействовал отрезвляюще, лейтенант, засовывая пистолет в кобуру, пробурчал.

— За убийство гражданина Ег… Его… — Запнулся.

— Егорина? — Тимур почувствовал, что земля уходит из-под ног, превращаясь в юркий теннисный шарик. — Марека?

— Егорина. Точно, Егорина! — Мент уцепился за фамилию, как бульдожка за палку. — Марека Олеговича Егорина!

— Бред.

— Ага, конечно. Ты бредишь, я брежу. А это что?

— Где?

— Вон там, на диване. Да ты подойди, подойди… Ур-р-род. — Лейтенант оказался настолько любезен, что позволил подойти к вышейпомянутому дивану. Лейтенант был почти счастлив, рыжие веснушки на лице сияли радостью, а в наивных глазах плескался праведный гнев.

И было от чего.

Тимур подошел. Тимур посмотрел на диван. Тимур зажмурился от невозможности увиденного. На диване, на том самом светлом здоровом диване, который так понравился Нике, лежал Марек. Мутные глаза, раскрытый рот, руки, сложенные на груди, и черная дырочка во лбу.

— Влипли. — Как-то чересчур равнодушно заметила Сущность. — Влипли мы с тобой по самое «не хочу».

Ника

У меня почти получилось выйти из дома, почти получилось добраться до лодки, а там и до лодочной станции было бы рукой подать. Назад бы я вернулась с милицией… «бы», как много в этом маленьком слове из двух букв.

Я кралась по дому как кошка — на кухне имелась еще одна дверь, нужно было лишь добраться до нее. Только оказалось, что Соня умеет двигаться не только быстро, но и тихо. Тихо-тихо… Не знаю, сколько она шла за мной, но, стоило открыть дверь, как сзади раздался нежный голос.

— И куда это мы собрались?

Вместо знака вопроса — хлопок, такой же, как там, на другой стороне дома, где открытое окно и глупый мертвый Марек.