Книга Философия красоты, страница 86 – Екатерина Насута

— Вот только не надо на меня так смотреть, – пробурчал Иван, переворачиваясь на живот.

— Как «так»?

— Так, словно ты влюблена без памяти. Я, между прочим, женат.

— Между прочим, сколь помнится, тебе это никогда не мешало.

— Откуда такая осведомленность? – Когда он улыбался, на щеках проявлялись ямочки, а между передними зубами щербинка, она приковывает взгляд и… Черт побери, он же алкоголик, ловелас и вообще неподходящий объект для чувств. Да и не собираюсь я влюбляться.

— В газетах прочитала.

— Ах, газеты, они знают все и обо всем. Не представляешь, сколько эти твари крови попортили. Впрочем, милая моя, у тебя еще все впереди. Слава – горькое блюдо.

— Меня зовут Оксана. Ксана. – Аронов строго-настрого запретил называть настоящее имя кому бы то ни было, но Иван… Черт, он же напарник, то есть тот, кто будет работать со мной, он должен знать правду. Должен. Нельзя начинать отношения с вранья.

— Ксана. Темная Африка в простом украинском имени? Ник-Ник придумал? Можешь не отвечать. Аронов любит громкие имена. Айша, Юкка, Элиз… Ксана… Хотя ты же у нас не Ксана, а Химера… Тварь, живущая во тьме, алчет славы, отраженья на стене, слезы и забавы, нет пустых ворот и дня, нету больше ночи, назови себя, меня, станешь тем, кем хочешь… Кто ты, Ксана?

Дурацкие стихи, и я дура, если пытаюсь отыскать в них некий запредельный смысл. Вставать пора и работать. Лехин скоро приедет, и не приведи Господи, если их высочеству доведется ждать.

По-моему, Лехин меня недолюбливает, хотелось бы знать, почему.

Творец

Айша после отсидки в милиции выглядела ужасно, весь внешний лоск облез, словно старый лак, выставляя на показ неприглядную сердцевину. Теперь Айша выглядела той, кем являлась на самом деле – продавщицей из сельпо, приписанного к агонизирующей деревне. Жирные волосы, истеричный взгляд забитой бабы, круги под глазами и обиженно надутые губы.

— Почему она?

Разговор, едва коснувшись поведения Айши, свернул на хорошо утоптанную колею ее претензий.

— Ну почему, Ник-Ник, а? Ну что у нее такого, чего нету у меня? Чем она лучше?

— Ничем. Она не лучше тебя, ты не лучше ее. Вы просто разные.

— Скажи еще, что мое время прошло, мне нужно смирится и уступить место, это будет лучше для всех, а скандалами я ничего не добьюсь. Дай закурить, а то у меня голяк, все, скоты, отобрали. – В подтверждение Айша продемонстрировала пустую пачку.

— Здоровее будешь.

— А тебе только о моем здоровье и печься. Тебе не все равно, что со мной станется? Сдохну – и сдохну, ты ведь и не почешешься. Тебе лишь бы проекты твои дурацкие шли… Слушай, Аронов, а давай договоримся? Ну мы вместе с ней работать будем. Я и твоя фифа в черном, а? Она ж ни хрена не знает, сразу видно, что не от мира сего, а я – девка пробивная. Прикинь, как на пару заработаем?

— Маша, перестань. – Разговор Ник-Нику был неприятен. Ну почему женщины такие настырные? Ведь ни одна не ушла сама, каждую приходилось уговаривать, объяснять, обещать… устал он обещать, и объяснять тоже устал. Айша ведь сама понимает, что дороги назад нет, понимает, но продолжает ныть. Торгуется. Все они – продажные твари, и дело не в деньгах… Если бы деньги… заплатил и живи себе спокойно. Но эти стервочки желают не денег, но его, Ароновской, крови и нервов. Забава у них такая.