Онлайн книга «Философия красоты»
|
Все они потребители. И те, кто, потянувшись за крошечной звездочкой на синем фирменном ярлыке, покупает обычную в общем-то вещь, и те, кто в желании выделится, приобретает очередную безумную фантазию. Иногда Аронов нарочно создавал нечто совершенно неприемлимое с точки зрения эстетики и практичности, нечто безумное, как сон шизофреника, и столь же дорогое. Ни один человек в здравом уме не купил бы это. Но раз за разом выходило, что Аронова окружают безумцы, готовые покупать безумные вещи по безумным ценам. В конечном итоге, он сам ввязался в это. Ник-Ник давно уже не позволял себе думать о ней. Запретная область, сумеречная зона, где тишина, боль и мертвый-мертвый покой. Это разговор с Лехиным встряхнул подсознание, выпустив из закутков ненужные мысли, ненужные воспоминания. Лехин сказал: — Ты так возишься с этой девчонкой только потому, что она похожа на Августу. Да они все похожи на Августу. Ты гонишься за прошлым, Аронов, но прошлое нельзя вернуть… Какая глубокая философская мысль. Прошлое нельзя вернуть, зато можно воссоздать. Кстати, Лехину не откажешь в наблюдательности: Ксана и в самом деле похожа на Августу. Те же жесты, тот же упрямый, слегка надменный взгляд наследной принцессы, та же замкнутость и настороженность по отношению к другим людям. Ксана особенная. Эта паршивка и сама не знает, насколько она особенная. Пожалуй, этот Проект станет последним… Да, именно так Аронов и поступит, доведет дело до конца, а потом на заслуженный отдых, пусть Лехин делает с фирмой, что душе угодно. — Я готова, – Ксана стояла с сумкой через плечо, вроде бы гордая, независимая, но за этой независимостью читались обида и непонимание, как у ребенка, которого совершенно незаслуженно лишили воскресного похода в зоопарк. – Едем? — Едем. А сзади она – точная копия Августы… И пару он ей подобрал подходящую. Именитую, знаменитую и недорогую, более того, почти совсем бесплатную, Иван ведь понимает, что в конечном итоге работает на самого себя. Интересный будет проект. За рулем немного отпустило, все-таки ночная Москва – это нечто особенное. Все будет хорошо. Все обязательно получится. Обязательно. За два дня до… Старуха торговала жареными каштанами, и Серж в жизни не обратил бы внимания на нее, если бы не каштаны. Ах, если бы не эти жареные каштаны, которые он просто обожал. Монетка исчезла в морщинистой руке, а взамен, вместо любимого лакомства, Серж услышал вопрос. – Сережа? Сереженька, это ты? Сердце замерло и снова забилось с утроенной силой… Узнала? Эта старуха узнала его? Ничего страшного, после Революции в Париже много русских, стоит ли удивляться, встретив знакомого? Знакомую. Да и кто сказал, что старуха ему знакома? Она обозналась. – Простите, мадам, но вы обознались. – Нет, не обозналась, Серж Хованский. А ты, ты узнал меня? – Простите мадам… – Нет, Сережа, не прощу. Ни тебя, ни ее. – Чего ты хочешь? – Притворяться дальше не было смысла, Серж никогда не умел притворяться. Если эта женщина – кто же она? Призрак далекого прошлого? Тень гнева? Просто одна из многочисленных парижских теней? – назвала имя, давно позабытое, погребенное на российских просторах имя, значит, она и вправду узнала. – Мести. Смерти. Расплаты. – Рука-клешня – сплошные морщины на коричневой коже – вцепилась в рукав. – Не узнал меня, Сережа? Я ведь жена твоя, Стефания, графиня Хованская. |