Книга Философия красоты, страница 136 – Екатерина Насута

Если кто-нибудь узнает… Конец, всему конец: карьере, жизни, удаче. Аронов сотрет меня в порошок, остальные же… представляю эти презрительные взгляды, нарочито-вежливые улыбки и притворную жалость на лицах.

«Бедняжка… я сразу поняла, что с ней не все чисто…»

«А эта маска… поразительная находка, но теперь, когда тайны не осталось…»

«На сей раз Ник-Ник переиграл сам себя…»

«Не представляю, как можно жить с таким лицом… Настоящий кошмар»

Кошмар, в самом деле кошмар, настоящий, не придуманный кошмар с упырем-Славкой в главной роли, ишь ухмыляется, понимает, что никуда не денусь.

— Ну так что, Ксюшенька, ты согласна?

— У меня денег нет. Понимаешь, совсем нет. Триста долларов, ну четыреста, но десять тысяч… Слав, я не знаю, где взять десять тысяч долларов.

— Заработать.

— Как?

— Ксюшенька, – промурлыкал мой мучитель, – ты же взрослая девочка, ты знаменита, красива, вокруг столько богатых мужиков, неужели ты не найдешь способ стрясти с них жалкие десять тысяч? Сроку тебе, милая моя, две недели, так что, поспешай. И вот еще, продиктуй-ка мне свой адресок, и телефон заодно. Как зачем? Во избежание недоразумений. Кстати, если ты думаешь, что я тебя не найду, то… – Славка сделал паузу, позволяя мне в полной мере осознать важность момента, – то мне тебя искать не надо, адрес редакции «Сплетницы» я знаю, а остальное – их проблемы.

Адрес я продиктовала. И телефон. Господи, ну какая же он сволочь! И ведь знала же, предполагала, что сволочь, но все равно полезла.

Урод.

Дома меня ждал Иван, относительно трезвый и настроенный весьма серьезно.

— Где была?

— Гуляла.

— А… – Иван был чем-то очень взволнован.

— Айшу убили, – вдруг сказал он. – Убили. Айшу. Понимаешь?

Адетт была пьяна. Коньяк, шампанское, густое красное вино и тягучий ликер. Адетт пила, словно матрос, сошедший на берег после годового плавания, а Серж не мешал. Она очнется, переживет проигрыш и выберется из алкогольного болота. Адетт сильная, переживет и неудачу, и позор, и все, что угодно переживет.

– Ну почему… – Она скулила и выглядела жалкой. Волосы-водоросли, иссушенные солнцем, серая кожа, опухшие веки, и апофеозом паденья грязный халат. Адетт никогда не позволяла себе появляться на людях в грязной одежде.

В доме не осталось людей, все ушли, и Магдалена, получившая от любимого хозяина домик в пригороде Парижа, и Пьер, и Жак, и даже слеповатый, глуховатый старик Луи, подрабатывавший при доме садовником. Впрочем, садовник, итальянец Марио, остался, садовник не был привязан к покойному месье Алану и не видел разницы, кому служить: вдове или детям. Марио служил саду, а, раз уж сад достался вдове, значит, и Марио надлежит поступить точно так же. Прочие же слуги в один день явились за расчетом. Дескать, их долг – служить детям месье Алана, а мадам Адетт несомненно управится сама.

Унизительно. Адетт никто никогда не бросал, ее насильно вернули в прошлое, с головой окунув в неприятные воспоминания. Там, в прошлом, Ада уже бывала в шкуре брошенной и ненужной.

Ада, но не Адетт.

– Когда он успел? Серж, я же все время была рядом, а он изменил завещание… Внуки… Мика моментально родит ребенка, о, если за каждого ребенка она будет получать по миллиону, то Мика наплодит целый выводок… И Франц… Они ничего не делали, а получили все!