Книга Юся и Эльф, страница 93 – Екатерина Насута

— А устрицы вам дохлые подсунули, – сказала я, потыкав в устрицу двузубой вилкой. Бывшая подруга скривилась, а папуля, большую часть времени выразительно помалкивавший, позволил себе приподнять бровь.

Что? Может, я и не высокого воспитания, но было у меня дело на морском берегу, ловила мелких пакостников, которые повадились добрым людям сети путать. Вот там, пока ловила, и научилась что в устрицах разбираться, что в морских гребешках, которые вовсе не нужно выжаривать до состояния подошвы, чтобы потом эту подошву в белом вине утопить.

— Какой кошмар, – воскликнула Марисса, покосившись на супруга, который сидел, тихонько в тарелке ковыряясь. – Я непременно с этим разберусь.

— Ага…

Эль от устриц благоразумно отказался, как и от икры летучей рыбы, которая пусть и считалась деликатесом, но явно подгулявшим. Интересно, это для меня так расстарались или и вправду не понимают, что кухарка их дурит?

Папенька мой, подремывавший в углу стола с видом независимым, встрепенулся. Поднялся. И сказал:

— Пришло время кое-что обсудить… – обе руки его легли на стол, и на мизинце блеснуло такое до боли знакомое колечко.

Помнится, это его я оставила перед склепом.

А Юся пообещала, что не станет убивать человека, который это колечко придет забирать. Нет, если бы папенька сам явился, она бы вряд ли сдержалась, но, как я и предполагала, послали за колечком мальчишку из беспризорных.

Сказать, что не то?

Он знает. Должен был понять. Почувствовать. Родовые вещи, они ведь не просто так… а здесь… подумаешь, белое золото и пара камушков средней паршивости. Красиво, но бестолково. Однако папенька напялил, и это само по себе внушало немалое подозрение. Как и эта вот внезапно появившаяся благостность во взгляде. Не люблю, когда на меня так смотрят.

— Что? – и глазами похлопать.

— Дядя… – вздохнула Марисса.

Глава гильдии некромантов отмахнулся.

А ведь я на него не похожа… счастье-то какое.

— Девочке пора покинуть этот город, – прозвучало веско.

— Зачем? – я ткнула вилкой в полупрозрачное желе, в котором застыли комки зеленых водорослей. Желе содрогнулось, но вилке не поддалось.

— Климат здесь… неподходящий.

— Ага, – согласилась я. – Дожди идут. Крыша течет, но мы уже договорились, что ее починят. Надо только подождать пару дней, пока бригада освободится. И из погреба заодно воду откачают. Стены тоже бы поправить не мешало, но это уже другим разом.

— Уезжай.

— Куда? – желе я все же проткнула, но лишь затем, чтобы убедиться, что вилка надежно застряла в дрожащей этой массе.

— Не имеет значения. Здесь тебе не рады.

— Так это не мои проблемы.

— Будут твоими.

Эх, папенька, не любите вы свою дочь, единственную, между прочим. То есть я полагаю, что единственную, но мало ли. Жизнь, она любит сюрпризы преподносить. И папенька хмурится зря. Никуда я не поеду. Мне теперь тут жить интересно. Стало.

И между прочим, эльфячья бабушка, снизойдя до визита в наши пенаты, сказала, что места, конечно, маловато, однако в остальном у дома хорошая аура. Почти одобрение.

И росток высадила какого-то жутко редкого древа. Малина тотчас переползла к нему, обвила белоснежный ствол, растопырила колючки, всем видом своим показывая, что обидеть сиротинушку не позволит. И вот куда нам ехать? С эльфом, маншулом, малиной и этим… сиротинушкой, который за две ночи вымахал до уровня крыши.