Онлайн книга «Юся и Эльф»
|
— А это вам… – сказала она, раскрывая ладонь. – Подарок… И иначе, чем пережитым шоком, нельзя было объяснить, что леди Алауниэль покорно протянула ладонь, в которую упал махонький полупрозрачный шар. Правда, он моментально развернулся и… Эти полупрозрачные, будто вырезанные из драгоценного камня, стебли. Тончайшие листья, преломляющие свет. И махонькие, с булавочную головку, бутоны. Быть того не может… Они исчезли. Или считались исчезнувшими еще в незапамятные времена, да и тогда были редкостью. Они селились в глубинах гор. Или в подземельях, отмеченных силовыми аномалиями. Они являли собой воплощенную частицу бога, во всяком случае, так считалось. Правда ли это, леди Алауниэль не знала и проверять не собиралась. В конце концов, какая разница? Главное, теперь в ее доме появилось собственное сокровище. — А ты мне горных эдамантов не дарила, – с нескрываемым упреком произнесла свекровь. Но в кои-то веки леди Алауниэль ее не услышала. Я забралась в гамак, который удивительным образом возник во дворе, не иначе как в знак траура по моей особе, и закрыла глаза. Хорошо. Тепло. Шелестит малина. И платье мое, превратившись в некое подобие шали, свесилось с гамака, норовя дотянуться до глянцевых листьев и синих ягод. Малина дразнилась. Платье… Ночью оно сожрало любимую мою рубашку, заняв ее место на плечиках. И вот даже цвет сменило, правда, менее кружавчатым не стало, поэтому подмена не удалась. Я ругалась. Грета просила отщипнуть кусочек. Платье дрожало и притворно роняло лепестки, которые тут же возвращались на место. А потом взяло и растеклось шалью. Что ж, вечера холодают, и шаль мне пригодится. Дома было… не так. И я ведь предполагала, что из Северного кряжа мое семейство, вдруг ставшее слишком большим для этого дома, выпустят. Проводили с почетом и соболезнованиями, мне даже медаль вручили. Посмертно. Крупную такую, но, как выяснилось, позолоченную. Оно и верно, каждой жертве по золотой медали – этак и разориться недолго. Но медаль я оставила. Буду любоваться в приступах меланхолии. Я качнула ногой, и малина попритихла. А за забором затаилась темная тень. В доме же что-то гремело, звенело и… — Вечер д-добрый, – Эль тронул старую яблоню, к стволу которой прикрутили гамак. – Т-ты не б-будешь возражать, если я завтра п-перевешу его? Ей неудобно. Если неудобно, то да… — Перевешивай, – я снова качнула ногой, но гамак, пойманный малиной, не шевельнулся. Платье же застыло, притворяясь обыкновенной шалью. Он кивнул. И протянул леденец на палочке. Петушок. Красный. А хвост и гребешок сусальным золотом покрыты. Я такие когда-то любила. Давно. В детстве. — Спасибо, – во взрослом состоянии грызть леденцы было как-то не очень удобно, но, с другой стороны, кого мне стесняться? И я зажмурилась, пробуя петушка. Было страшно, что вкус у него изменился. Но нет, такой же сладкий. Такой же… — Маншула нашли… п-патруль… з-завтра доставят. Я кивнула и попросила: — Записку пускай… — Н-нам п-придется дать п-показания… б-будет разбирательство. И гномы попытаются представить дело несчастным случаем. Вот только сомневаюсь, что у них выйдет: уж больно расстроенной выглядела моя свекровь после нашего рассказа. Стало быть, пусть разбираются, главное, чтобы вниз не лезли. Не стоит отвлекать богов от игрушек. |