Онлайн книга «Юся и Эльф»
|
— Жив? — Как ни странно, – он сел и потрогал голову. – Я думал, будет хуже. Все-таки здесь много энергии и… не знаю, как выразиться, она доступна. А потому… Потому мы, быть может, не успеем умереть от голода. Вон то деревце, подозрительно напоминающее с виду яблоню, в цвету стоит. Этак пара часов – и яблоки появятся. …Апельсины… Экая настойчивая нежить. Апельсины… а неплохо бы… я постаралась отрешиться от голода, но не получилось… Апельсинку бы, круглую, оранжевую, с неровной корочкой, которая была бы мягка и плотна. Снимается кусочками. А под ней тоненькая пленочка белая. Она еще под ногти забивается, окрашивая их в оранжевый цвет. Запах апельсина стал почти осязаем. И я ощутила в руке тяжесть его. Сок, текущий по пальцам. Мякоть… и сладость. Сок был. Тек по пальцам. И апельсин имелся. И… кажется, это уже галлюцинации, но пускай себе. Я разделила галлюцинацию и половину протянула Элю: — Держи. А он почему-то не удивился, но взял, предупредив: — Косточки не ешь. Я не уверен, что здесь есть апельсиновые деревья. Конечно. Косточки я выковырнула и, подумав, сразу воткнула в траву. А они взяли и проросли, причем быстро так, будто только и ждали. Галлюцинации, они такие, своеобразные. Апельсин был именно таким, как должно, сладким, но с небольшой кислинкой, которая заставила меня счастливо жмуриться. И даже чувство голода попритихло, а на апельсиновых деревцах появились цветы… — Знаешь, – я вытянула ноги, разглядывая еще одно чудо, – а здесь очень даже мило. …Мило, мило… Деревца переплелись ветвями, образуя некое подобие беседки. И стоило сказать, что смотрелась она по-эльфийски утонченной. Извращенной. Потому что листья у апельсиновых деревец были кленовыми, яркого алого оттенка. — Бывает, – сказал Эль, поднимаясь на ноги. И руку протянул. Прислушался к чему-то. Кивнул. И сказал: – Я согласен. На что это? Я вот категорически против, потому что… Поднявшийся откуда-то ветер закружил меня в вихре белоснежных лепестков. А они… это что, платье? Поверх моего запыленного костюма, который… белое, мать его, платье, из лепестков сотканное. И смех нежити. Апельсин у нее имелся. Теперь она хотела свадьбу. Из подземелий мы выбрались. Сколько времени прошло? Понятия не имею. Но мы выбрались. Была узкая дорога, пролегающая сквозь джунгли, ибо одной оранжереей Эхо не ограничилось, и весь общественный сад проклятого города зазеленел с небывалой силой. Была река. И древняя лодка, которая грозила рассыпаться от прикосновения, но спуск – удивительное дело – выдержала. Узкая нора. Кости под ногами. Сокровищница, слегка запыленная, но меж тем роскошная. Мы шли по золоту, и я любовалась переливами драгоценных камней, но почему-то не возникало ни малейшего желания взять хоть один. …Взять, взять… Эхо следовало за нами. Оно наблюдало. Направляло. И в тот единственный раз, когда камень вдруг обернулся хищным пожорником, просто выпило тварь, для упокоения которой требовалась полная звезда некромантов. …Взять… Шепот раздавался в голове, и я… я смотрела. На венцы, достойные любого короля, на ожерелья небывалой красоты и умопомрачительной стоимости. Что уж проще, сунь такое в карман и остаток жизни забот знать не будешь. Россыпи колец. Ковры из украшений, столь тесно сплетенных друг с другом, что они все вместе казались чем-то единым, неразделимым. |