Онлайн книга «Юся и Эльф»
|
— Как-то, – буркнула я. – Сама удивляюсь. Губы женщины задрожали, в зеленых очах появились слезы. А я ведь помню ее, госпожу Франтишек, частенько заглядывавшую в маленький наш домик. Она приносила конфеты в карманах своего клетчатого передника, да и не только их. Карманов было множество, а чудес, в них скрывающихся, и того больше. Лоскутки разноцветной ткани, из которой госпожа Франтишек кроила платья для моей куклы. Иглы в пузатой банке-игольнице. Два золотых наперстка. То есть мне они казались золотыми. И еще пуговицы, крючки, ленты и ленточки… Как-то она заплела мне девять кос, и я весь день ходила счастливая. А потом она взяла и украла нашего с Гретой отца. — Обижаешься, – вздохнула госпожа Франтишек, смахивая со стола несуществующие крошки. Передо мной появилась тарелка с башенкой из пышных оладушек. Плошка с медом. И с вареньем. Высокий кувшин, над которым поднимался парок. И… — Не знаю, – честно ответила я, сглатывая. Что и говорить, в тавернах готовили неплохо, но несколько однообразно, что ли. А у меня самой руки были не той стороной к телу пришиты, чтобы вот так… оладушки. — Ты ешь, ешь… тебе сладенького надо, ишь какая тощая… Хотелось ответить чего-нибудь этакого, но в животе урчало, да и… Эль остался ждать некромантов вкупе с городской стражей, которой надлежало опечатать дом и начать разбирательство. Он проводил меня до самого забора, хотя я бы и сама прекрасно добралась, но… не положено. Кому и кем не положено, понятия не имею. Он вообще предлагал отправиться в пресветлый особняк, если мне домой неохота, но вот встречаться с матушкой Эля мне хотелось еще меньше, нежели с Гретиным отцом. Оладушки я ела. С медом, с вареньем. И запивала горячим терпким яблочным компотом, в который госпожа Франтишек добавляла травы и можжевеловые ягоды. И, как ни странно, жизнь становилась если не лучше, то всяко терпимей. — Я там тоже прибралась, – сказала она, устраиваясь напротив. Ручкой щеку подперла… а она не так уж и молода. Матушка как-то обозвала ее юной прохвосткой, но… морщинки вот и седина, которая в морковного колера волосах видна явно. Сколько ей? — Надеюсь, ты не против? — Не против. — Хорошо… и… не обижайся. Мы ненадолго. Вот навестим госпожу Игнеру, и домой… Домой. Почему-то стало обидно. Значит, у них дом есть. Наверняка большой, светлый. Полосатые шторки на окнах. Цветы в горшочках. Оладушки вот не по праздникам, но просто так. И еще пахнет там отнюдь не алхимической лабораторией, в которой по недомыслию умертвие доиздохло. — Мы в Бессаве живем, – продолжила госпожа Франтишек. – Тут недалеко, если порталом, то в один переход. Мои родители оттуда… правда, их уже нет, но… — Моих тоже. Матери во всяком случае. Не стоило этого, наверное, говорить. Разве сложно притвориться, что все хорошо? Я ведь притворяться умею. Пара улыбок, неотложные дела на завтра, а там уже и визит к этой достопочтимой госпоже, которой моя Грета не нравится. — Мне жаль. Я не поверила. А она поняла и вздохнула, сказала тихо: — Она была удивительной женщиной, но… с очень сложным характером. Ты же знаешь. Знаю. Понимаю. И нет. — Все получилось не так… мы не собирались убегать… тайно и вообще… Думали, она просто даст развод, у них давно все разладилось, иначе я никогда бы… А она отказалась. Напротив, меня выгнала, кричала, что это я во всем виновата. А что сама дома не появлялась не то что днями, порой неделями, бросив и хозяйство, и вас на Бжизека… |