Книга Невеста по спецзаказу или Моя свекровь и другие животныe, страница 21 – Екатерина Насута

— Нет, что вы… это всего-навсего голограмма. Замечено, что длительное пребывание в замкнутом пространстве крайне негативно отражается на психике гоминид. Вследствие чего и были придуманы такие вот…

— Окна?

Голограмма.

Логично. Что лугам и коровам в космосе делать? Даже воображаемом.

— Именно. Чудесно, что вы понимаете. Обычно корабль сам выбирает картинку из банка данных, одобренного Галактической Ассоциацией Ксенопсихологов, — когти теребили бант, стоило ли считать сие признаком волнения? — Но для вас было создано новое изображение. Это ведь животное вашего мира… травоядное…

Моего?

Травоядное?

Не знаю, не знаю… картинка — это одно, но вот живьем с этим, позволения сказать, продуктом голографического творчества я бы столкнуться не хотела.

— А почему у нее глаза красные? — мне и вправду было любопытно.

— Изображение было доработано согласно рекомендациям Совета Галактической Ассоциации Ксенопсихологов. И существующим правилам создания…

Тогда понятно.

Про рекомендации и правила он мог мне ничего не рассказывать. Помнится, у нас в подсобке хранилось два ящика этих самых рекомендаций и правил, которые при проверках торжественно извлекались и водружались в красный угол, временно тесня чемпионские кубки Саныча.

Документы сии были многословны.

Путаны.

Противоречивы.

И порой возникало ощущение, что они создавались именно для того, чтобы всячески затруднить работу нормальным людям.

— Сочувствую, — искренне сказала я. И попросила. — А отключить ее можно?

— Вам не нравится?

— Мне… просто хотелось бы взглянуть… на стандартные… и если можно, без звука.

А то мало ли… вдруг корова — не худший их вариант, если и прочие картинки дорабатывались в соответствии с рекомендациями и уложениями.

— Конечно, конечно…

Он вытянул худую лапку и надавил на браслет. Пробормотал что-то, а что — я не разобрала, и корова исчезла. На месте ее возникла пустыня.

Желтая.

Почти безжизненная.

Яркое солнце. Золотые барханы… ветер рисует на песке узоры.

— Пожалуй, мне нравится… — пустыня завораживала.

Интересно, а если на нее помедитировать? Вдруг да получится…

Сидящее напротив существо женского полу радовала своим редкостным здравомыслием и отсутствием негативных реакций, столь свойственных гоминидам. Старший ксенопсихолог, пожалуй, готов был признать изначальное свое негативное отношение к плану Ицхари ошибкой.

Самка не плакала.

Не швырялась предметами.

Не требовала доктора и успокоительных.

Она была мила и улыбалась.

И даже шока не испытала, на что, признаться, Берко весьма рассчитывал. Нет, она сидела и пыталась держаться на равных, демонстрируя ровные белые зубы, к счастью, слишком маленькие и слабые, чтобы инстинкты Берко восприняли самочку как потенциальную угрозу.

Слабенькая.

Мягонькая.

И упоительно теплая… Берко раздраженно щелкнул когтями: он профессионал, в конце концов, с особым допуском к работе с теплокровными. А потому мысли, возникшие в его голове, пусть и естественны, но недопустимы.

Если инстинкты самочки сработают, все осложнится.

А все и без того было сложным… после прошлого инцидента. Честно говоря, Берко и не надеялся на второй шанс. Более того, он почти смирился с возвращением. С должностью какого-нибудь младшего аналитика при центре, к которой прилагается минимальное соцобеспечение, крохотная нора и туманная перспектива когда-нибудь дождаться своей очереди на инкубатор. А сейчас… сейчас от этой розовой самочки зависит его, Берко, будущее.