Книга Белая башня, страница 84 – Екатерина Насута

Меньше.

Еще немного и вовсе исчезнет он.

Но пока он был. И люди смотрели. А потом кто-то встал на колени, и дрогнула, покачнулась толпа, спеша склониться… пусть и перед Верховным, который ныне стал не собой, не человеком, но знаком свыше.

А людям нравятся знаки.

Он шел мимо них, глядя на сгорбленные спины, часто обнаженные, смуглые и покрытые каплями пота, испытывая смешанные чувства.

Радость?

Пожалуй. Люди убедили, что боги живы и спешат поклониться не только потому, что принято? Или это радость другого свойства? Верховный никогда не считал себя самолюбивым, но, выходит, ошибался? И только ли в этом?

Печаль.

Они поднимутся. И забудут. О восторге, который испытали. О чуде. И о нем тоже.

А еще…

Еще это чудо, если подумать, мало что изменило.

Так, обнаженным, он добрался до собственных покоев, в которых его уже ждала теплая ванна. И Акти, оттирая с кожи кровь и пот, смазывал её после маслами.

Становилось легче.

И сил прибавилась.

И дышать, дышать тоже получалось без труда. Более того, кажется, настолько хорошо Верховный себя давно не чувствовал.

Он и поел с удовольствием. И поспал бы, ибо после еды стало клонить ко сну, но слуга сообщил о приходе Владыки Копий.

Акти застыл.

— Иди, мой мальчик, — разрешил ему Верховный. — Поешь. И приберись. А потом… потом мне нужно будет, чтобы ты сопроводил меня в одно место.

Владыка явился в праздничных одеждах, разве что головной убор из перьев снял, но золотые ленты украшали темные волосы его.

Как золотая краска — щеки и лоб.

Снова золото.

Много золота.

— Вы живы, — сказал он, озираясь.

— Я отослал его, — Верховный указал на кресло. — Хороший мальчик. Я благодарен вам за дар, столь ценный…

— Рад услужить. И рад, что вы живы… я честно, понятия не имел, что она вот так… и она действительно…

— Действительно, — Верховный прижал руку к груди. Пусть скрытая под одеждой, но кожа отозвалась на прикосновение теплом. — Она вытащила сердце из того… наемника. И отдала мне. И теперь оно мое. А что, кто-то не поверил?

— Всегда находится кто-то, кто не верит, — Владыка покачал головой и подхватил из вазы горсть орешков. — Я сам видел… и сейчас, и раньше, когда она… вернула моего мальчика. Но все одно это слишком… слишком, чтобы принять. Вот и люди будут искать иного объяснения. Понятного.

— Они ждали чуда. А когда то случилось, чудо оказалось чересчур чудесным? — не удержался Верховный.

— Именно. По городу уже идут слухи, что все это — работа мага, что он создал эту… — Владыка щелкнул пальцами. — Иллюзию. И на самом деле невозможно взять сердце одного, чтобы отдать другому. К счастью, эти голоса слабы.

— Пока слабы.

— Пока, — согласился он и замолчал.

— Яотл, — Верховный понял, чего от него ждут. — Я назову его имя. Утром. Я поднимусь на вершину. И он пойдет со мной. А когда мы совершим то, что должно, и спустимся, я назову его имя.

По тени, что мелькнула в глазах Владыки, Верховный понял: доволен.

Несказанно.

И не был ли этот выбор, Верховному предоставленный, иллюзией? Те двое, они явно глупее, слабее и в целом не слишком к себе располагают. Хотя… даже если так, то какая разница?

— Я рад, что вы не утратили благоразумия.

Верховный позволил себе улыбку.

— Иногда ничего, кроме благоразумия не остается. Как она?

— Устала. Ушла к себе. Ксочитл говорит, что расстроена, хотя все прошло неплохо. Я позабочусь, чтобы все узнали о чуде. Но этого недостаточно. Совет продолжает сомневаться, но я велел скупать все зерно, которое будет. Но…