Книга Белая башня, страница 150 – Екатерина Насута

И если так, то…

— Хрень какая-то, — не удержался он.

Дикарь, задумчиво сверливший взглядом несчастную ольху, которой жить осталось не так и долго, ибо красная гниль — еще та пакость, кивнул, соглашаясь, что хрень.

И именно она.

— Полагаю, что это что-то вроде защитного поля, — он посмотрел на Ирграма. — Ты что чувствуешь?

— Я?

— Ты не человек. А следовательно, мир воспринимаешь иначе, — сказал он. — И возможно, что твое восприятие подскажет… хоть что-то да подскажет.

Пожалуй, в этом имелась толика смысла.

— Нет, — Ирграм прикрыл глаза, привычно сосредотачиваясь на ощущениях. Только вот зря. Мир вокруг воспринимался обыкновенно, настолько, насколько это возможно. Ни потоков силы, ни полей, которые вызывали бы раздражение.

Ничего.

— Плохо, — Дикарь перекатился с пяток на носки. — Что ж. тогда идем. Будем думать вместе.

Маги новостям, похоже, не удивились.

Карраго вот выругался, а Ульграх опустился на траву и ноги скрестил, будто услышанное нисколько его не удивило. А может, устал уже удивляться.

— И что теперь? — а вот мальчишка, кажется, был ошарашен. — Мы дальше не пройдем?

— Думаю, при должном упорстве пройдем, — Карраго подхватил с земли шишку, которую покрутил в пальцах. — К вечеру… шагов десять сделаем. И если так, то каждый день по десять шагов…

— Я сдохну раньше, чем дойду, — буркнула Миара, складывая костер из сухих веток. Правда, мох она сняла, да и вовсе вычертила на земле защитный круг, украсив его парой рун. Теперь огонь не выберется за пределы.

Разумно.

И ворчание её воспринимается привычно, почти как родное.

А еще Ирграму, пожалуй, нравилось смотреть на нее. Не в том смысле, что она привлекала его, как женщина. Он подозревал, что отныне женщины ему в принципе будут не слишком интересны. Скорее уж ему доставляло удовольствие видеть её, некогда такую недоступную, совершенную в иной ипостаси.

Наблюдать, как медленно преображается она.

Рабы в хорошем доме и те лучше выглядят.

Определенно.

— Возвращаться после всего… неразумно, — заметил Карраго.

— Нет, — мешекская девица сидела у костра.

На корточках.

И пожалуй, поза её чем-то напоминала излюбленную позу самого Ирграма.

— Нельзя. Сердце бога рядом. Идти. Туда.

И руку вытянула, указывая на обманчиво близкую опушку.

— Идти-то мы можем, но идти и дойти — разные вещи, — Дикарь обернулся. — Если здешнее пространство способно растягиваться, то как знать, на что еще оно способно? И не окажемся ли мы, при слишком уж большом упорстве, снова на берегу реки?

Ирграм кивнул, соглашаясь.

Доводы разумны… а ощущения.

— Идти, — повторила упрямо Ица. И кулаки сжала.

— Никто не спорит, — Дикарь заметил её возмущение. — Но глупо тратить силы, пытаясь лбом разбить стену. Надо подумать, как эту стену обойти.

— Время. Мало. Спешить.

Девица нахмурилась, но барон, склонившись к ней, что-то зашептал на ухо. И тут Ирграм вспомнил, что его смущало.

— Он, — Ирграм вытянул руку, указав на мальчишку. — Он не устал.

— Устал! — возразил тот обиженно. — Еще как устал!

— Не так, как другие. И шел легко.

— И что?

— Возможно, что и ничего, — Ульграх прекратил дергать траву, которую раскладывал тут же, не столько потому, что выплетал заклятье, сколько чтобы руки занять. И это выдавало его нервозность. Что тоже радовало.

Вовсе не невозмутим он.