Книга Дикарь, страница 222 – Екатерина Насута

Но он просто стоит.

Смотрит.

— Ты маг.

— Да.

— Маг убить мама.

— Вряд ли это был я. Да и мстить ты не собираешься. Так?

— Не ты. Найду. Поможешь. Ты мне, я ты.

— Помогу, — согласился Винченцо. — Только вряд ли выйдет толк.

— Почему?

— Твоя мама ведь не отсюда? Так? Я еще не встречал полукровок, даже на приграничных землях. Значит, она жила там, в империи. Верно?

Девочка кивнула.

А она хорошо понимает речь. Куда лучше, чем ему представлялось.

— И была не из простых людей, если кто-то рискнул связаться с магами, чтобы убить её. Это… непросто.

— Да.

— И дорого. Если бы ты знала, до чего непросто кого-то убить. Так что… это был яд?

— Нет.

— Проклятье?

— Да.

— Проклятийников немного, но они свято хранят свои тайны. И тайны клиентов. Я не хочу обещать невозможное.

— Помочь?

— Постараюсь.

— Хорошо, — нажим усилился. — Закрыть глаза. Быть больно.

И не соврала ведь.

Было очень и очень больно.

Винченцо очнулся на полу. Тело сотрясала мелкая дрожь, с которой он не мог справится, хотя и пытался. Стоило пошевелиться, и боль вернулась, правда, не такая оглушающая.

И барабаны смолкли.

И… внутри в голове пустота странная. Непривычная.

Винченцо закрыл глаза, потому как даже неровный свет факелов выжигал глаза. Он поднял было руку, пытаясь заслониться от него, но рука слушалась плохо.

— Голова, — раздался голос. Девочка сидела рядом, устроившись прямо на камнях. — Голова тяжело. Править.

Винченцо промычал что-то невнятное.

Боль утихала. Вспышками.

И с нею, если подумать, можно свыкнуться.

— Что… ты… сделала?

— Тут, — палец ткнулся в голову. — Чужое. Одно. Два. Три. Четыре. Старое. Держало. Убить.

Она все-таки не настолько хорошо говорила.

— На кровь.

— Кровная клятва, — Винченцо продолжал лежать, раздумывая, сумеет ли вовсе подняться или останется таким вот, беспомощным и слабым. — Отцу. Миара поставила новую печать. Поверху. Закрыла.

— Ага. Новое. Сверху. Плохо. Убрать.

— Ты убрала?

— Да.

То-то ему настолько погано, странно, что Винченцо вовсе выжил.

— И другое. Запутало. Теперь голова поправить, — ободрила его девочка и протянула руку. — Будешь здоров. Сильный. Помогать.

— Я помню, — он коснулся темных исцарапанных пальцев. — Что ты здесь вообще делаешь?

— Сила. Слышишь?

— Я ничего не слышу, голова разламывается, — он сумел сесть. И пальцы перестали трястись, что было, несомненно, хорошо… очень хорошо.

Отлично даже.

Твою ж…

— Та. Другая. Твоя кровь. Путать.

— Ты про Миару? Да, с ней сложно, но она мне сестра. У тебя есть сестры?

— Нет.

— А братья?

— Нет.

— Не знаю, посочувствовать тебе или позавидовать.

Девочка фыркнула. Кажется, она не нуждалась ни в том, ни в другом. Но если ей верить, Миара-таки не удержалась, покопалась в его голове. А верить ли? Сестре или этой вот, темнокожей и черноглазой? Что Винченцо о ней знает?

Ничего.

И помощь её как бы не оказалась чем-то иным.

И…

Он потер виски.

— Я здесь. Хорошо. Теперь понимать. Понимать, почему тут. Боги вести. И привести. Сюда.

Девочка встала и подошла к двери, той самой, которую открывала баронесса. А вторую она видит?

— Ты видишь вторую дверь?

— Да, — она не обернулась. — Не трогай. Зовет, но не трогай.

— Почему?

— Там смерть.

— А за другой?

— Ключ, — она легонько толкнула дверь, и та отворилась. Без скрипа. И потянуло знакомой смесью затхлого воздуха, гнили и опасности.