Онлайн книга «Дикарь»
|
Ни разу вот не боец. Что там, возле города магов, он и действовал-то, как в тумане. И убивать не убивал, вот так, преднамеренно. Сможет ли? Та ненависть, прежняя, она куда-то подевалась. И вместо нее поселился страх. Не умереть. Этого Миха не боялся. И не боли. Боль он как-нибудь перетерпит. Не справится. Мальчишку убьют. Обоих мальчишек убьют. И старика тоже. И его, Миху, что логично. Додумать он не успел. Человек шел. Не особо скрываясь, к слову. По улице. Неспешно. Время от времени останавливаясь, прислушиваясь к чему-то. Миха тоже прислушался. Ничего. Барон сопит. Возится в сарае скот. Шубуршатся мыши в соломе. И сонно квохчут куры. Этих только тронь, мигом шум поднимут. Вот старый кобель поднял голову, принюхался и зевнул. Стало быть свой. А если Миха ошибся? Человек вошел во двор. Стар? Похоже. А вот пахнет от него не рекой, не рыбой, а лесом. Дымом костра. Копченым мясом. И людьми. Последний запах с трудом улавливается, он вновь же наносной, но Миха подбирается. Что делать? Стара убить несложно, вот он стал у самой крыши. Слегка покачивается на ногах. Пьяный? Или играет? Второе. Рука лежит на рукояти ножа. А ножи тут не игрушечные. Оглядывается. Зевает. Матерится во весь голос. — Данька! — его вопль разлетается по округе. — Мужа встречай, сучка! Он сплюнул под ноги и той, качующейся походкой, которая должна была бы показать, сколь пьян Стар, направился к дому. Скрипнула дверь. И выпустила тонкую тень, которая согнула спину. — Что, тварюка, не спится, — Стар не отказал себе в удовольствии отвесить затрещину. — Разувай мужа-то! — Стар, — из дома вышла жена старосты. А сам где? Спит? — Что, матушка? — глумливо поинтересовался Стар. — И вам не спится? — Прекрати. Стар фыркнул и прислонился к стене. Выставив ногу, он велел: — Что встала? Сапоги сымай! — Стар! — Батюшка где? Нажрался, небось? И братцы тоже. Один я ночей не сплю… Женщина склонилась, пытаясь стащить сапог, но получила пинок в грудь и повалилась на спину. — А вы говорили, рукастая будет. Вона, криворука и бестолкова, матушка. Вставай, давай. Или самому разуваться прикажешь? Только и годна, что подол перед каждым задирать. Может, тебя вовсе продать? Говорят, в городе таких, гулящих, любят. Будешь жить в господском доме… — Прекрати, — жестко произнесла матушка. — А не то что? Пожалуешься? И кому, матушка? Моему батюшке? Или… моему батюшке?! Второй пинок заставил женщину сжаться в клубок. Она затаилась, кажется, и дышать позабыла как. — Нет, матушка. Хватит. Надоело. Теперь все иначе будет. По-моему. А гости где? — Тебе зачем? — Так. Интересно. — Спать иди, — женщина повернулась спиной. Но уйти ей не позволили. Рука Стара сдавила шею. — Я тебя не отпускал. — Успокойся. А ведь она испугалась. Она наверняка знала сына лучше, чем кто-либо. И испугалась. Миха заставил себя лежать. Стар не один здесь. Слишком нагл. Слишком уверен, что все пойдет именно так, как задумано. И не боится ни гнева отцовского, ни братьев. Он пришел убивать. — Говори, потаскуха, — Стар вытащил-таки нож и бросил. — А ты, сучка, только попробуй пискнуть. Пришибу. И та, другая, которая так и лежала, боясь шелохнуться, не ослушалась. — Где они? — Недоброе замыслил, — голос старостихи дрогнул-таки, выдавая страх. — Плевать. Где? |