Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
Сзади раздается тихий вздох. Шелест. И голос: — Его. Вот его отдай. Заберу и уйду. Всем хорошо будет… Ведагор точно осознал момент, когда сердце в руках его дрогнуло. И собравшаяся внизу тьма хлынула ему навстречу. Картон истлел под пальцами, и скотч мятым комком повис на шкатулке. Дерево тоже посерело и продержалось недолго. А каменное сердце повисло, удерживаемое в воздухе сизым дымом. Береслав… Кажется, его что-то привлекло в другой части пещеры. Вед хотел было рассмотреть, что именно, но не вышло. Тьма собиралась. Она протянулась от одной половинки сердца к другой, которая лежала на обломке колонны из хрусталя. И, дотянувшись, соединилась с нею, и целое сердце дрогнуло. И снова. По колонне поползли трещины, хрусталь рассыпался мелкою крошкой, но та, вместо того чтобы упасть, как должно, вытянулась в нить, словно связавшую потолок пещеры с полом, и нить эта прошла сквозь сердце. Ведагор протянул руку, но коснуться не смог. Снизу, куда ушла нить, пробивались иные, черные, они сплетались, и в плетении вязли осколки хрусталя, пока не соединились в фигуру. Объемная, чтоб вас, мозаика для особо извращенных любителей. Тьма была невысока, хрупка и светилась изнутри черным светом. А потом она открыла глаза. — Здравствуй, – сказал Ведагор. – Я сделал то, что ты просила. Теперь уйдешь? Круглое лицо и характерный узкий разрез глаз. Сложная прическа из множества косичек. Украшения… Наверное, когда-то она носила множество украшений, та, что принесла в этот мир тьму. И та, что была тьмой. Как она… если она убила отца, то кто убил ее? Сердце раскололось от горя? Но и расколотое продержалось сотни лет, а теперь вовсе ожило. Значит, все было немного иначе?.. Губы тьмы растянулись в улыбке. — Не бойся, – прошептала она, – я сдержу слово. Но и я должна играть по правилам. Мне нужна жертва. – Она повернулась, оглядываясь, а потом сказала: – Его. Вот его отдай. – Неожиданно звонкий голос заставил Береслава повернуться. – Заберу и уйду. Всем хорошо будет… — Нет, – ответил Ведагор. — Вед? Это кто? — Ал-Алтун. – Ведагор мысленно проклял себя за то, что потащил с собой мелкого. Надо было приказать, назад отправить. Да просто запретить. Он, может, не послушал бы. Скорее всего не послушал бы. — Ал-Алтун – красивое имя. И не боится, поганец этакий. — Дочь Черного хана, – пояснил Ведагор, будто это что-то меняло. Тьма склонила голову, и монетки на многорядном ее ожерелье зазвенели. — Меня бери, – Ведагор хотел было заступить путь, – я старше. Сильнее… — Нет, ты не похож. Совсем на него не похож… — На кого? — На него, по-моему, – ответил Береслав, отступая. – Вас поэтому вместе похоронили? Точнее, должны были. Но тела не осталось, лишь место. Раньше вместе часто хоронили мужа и жену. Или… но ты не могла быть невольницей. Поэтому ты здесь. Точнее, твое сердце. Часть. Рядом… и не под защитой. Просто оставили. Значит, он так захотел. Смотри, Вед, возле колонны не было рун. Ни ограничивающих, ни защитных, ни отворотных… вообще никаких. А они были бы. Даже при том, что тьму нельзя ограничить, все одно попытались бы. А так просто колонна. Тут же – вот, видишь? – постамент слишком большой для одного. И платье лежит… Столько лет, а оно не истлело, не почернело… — Он говорил, что любит, а убил. – Ал-Алтун прижала руки к груди, и Ведагор услышал, как громко стучит ее сердце. – Разве так можно? Он обещал, что мы будем вместе. |