Онлайн книга «Эльфийский сыр»
|
— Ничего не понятно, – признался Иван и тоже земли коснулся, травы. Сделал шаг, прислушиваясь к себе. И еще один. Ничего. Нет, по-прежнему ощущения двойственные, но не сказать, чтоб так уж невыносимо все. И корежить не корежит. — А когда войдет? – уточнил Бер, тоже замедлив шаг. — Когда замуж выйдет. Поэтому ее и сватают… ну, пытаются, во всяком случае. Надеются, что выйдет замуж и землю закроет. Думаешь, почему Свириденко до того сидел тихо? Гадить гадил, но издали… — Опасался? — Он… давно еще, мы маленькими были, но мама Вася сказывала, что Свириденко заявился с людьми. Вроде как силой хотел дело решить. Чтоб мы документы подписали и все такое… и вот Аленкина матушка тогда разозлилась… очень. Шли неспешно. И дорожка сама ложилась под ноги. И главное, что Иван не сразу заметил, комарье отстало. Впрочем, птицы тоже смолкли. — Дед сказал, что она силу живую забрала из них почти до капли, а после вернула. И сказала, что если еще раз на глаза ей попадутся, тогда не пощадит. А потом и родники с земель увела. Ненадолго, правда. Земля ж не виновата, что у нее хозяин дурной. Но Свириденко хватило, чтоб понять. Вот и держался в стороне… а как прознал, что тетя Леля ушла, тоже сперва сторонился, может, думал, что Аленка такая же… потом одно, другое. — Пробовал на прочность? – предположил Бер. Иван же коснулся тонкого стебелечка травы и палец к губам прижал. Все и замолчали. Нет, ничего… Да, там есть, темное и недоброе, такое, которого лучше не касаться. И сила от него идет, пробивается сквозь толщу земную, да не вредит. Живые чувствуют, сторонятся, а вот растениям напротив очень даже сила эта по нраву. Ишь, пьют да буяют. Крапива вдоль дороги вовсе зеленой стеною выстроилась, жирная, с огромными листьями. Благо Иван вовремя успел отступить. — Боишься? – не удержалась Таська. — Аллергия у меня. – Иван осторожненько отвел листочек в сторону. – На крапиву… буду весь… краснорожий, если что. А потом чесаться и шелушиться. Поглядели на него с сочувствием. — Значит, Свириденко сидел смирно… — Ну как… издали пакостил. С Севрюгиным вон придумал. Потом свататься пытался… одновременно через банки давил. Ну и по мелочи, то одна комиссия, то другая… Ощущение тяжести проходило. И дышать становилось легче, шаг за шагом. Нет, вовсе чувство иного не исчезло, скорее уж отодвинулось куда-то на край сознания. — Теперь вот как-то совсем берега потерял… и с вечером этим непонятно. Одно время нас приглашали, но больше из вежливости. – Теперь говорила Таська. Она и вперед пошла, раздвигая стебли крапивы, причем голыми руками. – А потом и он, и все-то соседи стали делать вид, что таких в округе нет… ну и ладно, не больно-то хотелось. Тут вот снова… явно задумал пакость. Может, унизить хочет, показать, кто мы есть… — А кто вы есть? – уточнил Бер, который тоже вперед вырвался. А чумазый. Руки черным чем-то испачканы, и пусть Бер их отмывал, но то ли старался слабо, то ли чернота эта въелась в кожу намертво. И пахло от него потом и железом, и еще бензином, но не тем, привычным, что на заправке. При всем этом Бер выглядел весьма довольным жизнью. — Мы? Нищее отребье… – отозвалась Маруся, глядя с тревогой. – А аллергия сильная? — Помереть не помру. Не должен, во всяком случае, но буду отекшим, красным и чешуйчатым. |